Вновь и вновь, вглядываясь в ночное небо новых регионов, каждый из которых все сильнее заставлял путешественницу задуматься о смысле её путешествия и всё чаще отгонять навязчивый страх, она поднимала в своих мыслях немой вопрос... Если я его позову... он меня услышит? Глупый, по-детскому наивный. Но каждый вечер он вновь оседал в её сознании, так и не осмелившись быть проверенным. Знала ли об этом Паймон? Чувствовала ли она ту тихую печаль, что пробиралась в самые дальние уголки души Люмин? Последняя не спрашивала.