костя не умеет. не умеет разбираться в этих полутонах, никогда не умел, смешно считать, что вот-вот научится, что вообще научится. это не равнодушие, все куда прозаичнее. и да, костя знает, что нырять под прикрытие, это не просто порхать бабочкой, вырисовывать флер из детского конфети. все сложнее куда.

бабочки — вообще паршивое сравнение, сколько ночных бабочек, они перелавливают в облавах в эти года? ( сколько из них отправляется прямиком на кладбища, сколько оказываются однодневками? сколько в другие банки, из которых можно только вскрыться? )

работа в милиции — это вообще сомнительное удовольствие. миф, что за сохранность города, за спокойные улицы, тебе будут что-то платить, осыпается фантиками, не всегда оставляет за собой даже маломальской благодарности. миф, про продажность — к сожалению подтверждается чаще, куда чаще, чем хотелось бы многим. это про кровь, грязь, во всех смыслах, кипу ненужных бумажек, чтобы добиться, хоть какого-то согласования ( сколько раз гром психовал, игнорировал последнюю часть, оказывался под пулями за любо-дорого? )

костя ведь поддерживает, как умеет.

он порой удивляется смирнову за своим плечом, это все кажется не его. 
порой, он просто благодарен. за то, что у них есть всегда важная информация, что есть, если не информация, какое-то обобщенное понимание, что происходит — чаще да, чем нет, и это спасает огромное количество жизней, когда даже одна жизнь, чего-то стоит ; что юра подрывается помочь, если может — регулярно. ( а костя проебывается с одним простым разом, когда юру разъебало слишком сильно \\имело ведь право )

последний раз такое случалось пару лет назад, и тогда был пиздец.
тогда косте казалось, что он больше юру под прикрытие никогда не отпустит ( или к себе — не подпустит, раз все идет по такому сценарию ). в этот раз гром не доглядел. не столько во время внедрения, но потом. не осознал градуса, не осознал, что все куда-то сложнее.

в самый последний раз — что-то рушится, ломается.
[indent] ( костя думает — юра. )
[indent] ( только доходит до него это с л и ш к о м поздно. )

и даже не тогда, когда смирнов себе под нос бросает ты до сих пор нихуя не понимаешь. думает тогда взвинченно: да, куда ему, куда мне, юр, блять. зато ты понимаешь. ( костя не думает, что с юрой так легко поссориться — так они и не ссорятся ) костя, наверное, где-то здесь спотыкается о старое, что тот, понимает.

грудную клетку распахнув так широко, до хруста боишься, что в тебя положат то, что звонко пусто

— юр, — начинает — где продолжение, знать не знает, слизывает то, взгляд на юру.
( не прогоняй, ну ) извини жжет губы, ворочается на языке, там и остается, поджатыми губами, закушенной губой. он не сказал ничего неправильного — ( ничего правильного тоже, да? )

я беспокоился.
извини, глупость сказал.

не зря, наверное, шутят, что извинения и гром идут вместе. гром упускает момент, когда это заходит больше чем за шутки — нужны будь тому извинения, он бы извинился.

костя мнется на пороге, и в этом мало причины, потому что уходить он не собирается, потому что пока … пока что ? пока не извинится ( косвенно ), пока не убедится, что тот в порядке, он никуда не пойдет.

— я с ног сбился тебя искать.
потому что мне не все равно, потому что ты дурак.
потому что ты охуел пропадать, смирнов.

— подарки он игорю слать навострился, да?

мне на тебя не наплевать, юр. не было наплевать, ни сейчас, ни тогда.