основная информация
------------- ▲ - - - - - - ▼ -----------

Жюля Бьянки Оскар впервые увидел задолго до того, как пвпервіе правильно произнес его фамилию - ему было слишком мало, чтобы понимать, зачем французский гонщик вообще приехал в Австралию и почему вокруг него собралось столько взрослых. Кажется, Жюль был приглашенным гостем на одном из картинговых соревнований - возможно, должен был вручить кому-то награду, сказать несколько дежурных слов о молодых талантах и улететь обратно в Европу, где находилась настоящая жизнь.

По крайней мере, именно так Оскару тогда казалось.

Европа была местом, где происходили гонки. Не те, на которые его отвозили родители ранним утром, пока солнце еще только поднималось над трассой, а настоящие - с огромными трибунами, командами, именами, которые знали во всем мире. Австралия же находилась так далеко, что иногда казалось: сколько бы кругов он ни проехал, приблизиться к тем большим гонкам хотя бы на метр все равно не получится.

В тот день Оскар выступил хорошо, хоть и не безошибочно - он и позднее редко оставался полностью доволен собой. Оскар помнит, как Жюль присел перед ним, что-то спросив о карте, о том, давно ли Оскар гоняется. Тот ответил не сразу. Рядом стояли родители, кто-то фотографировал, а сам Бьянки улыбался ему так спокойно, будто перед ним был не ребенок, который еще несколько минут назад едва не забыл, как его зовут.

- Ты очень хорошо чувствуешь машину, - сказал Жюль, хотя, возможно, слова были немного другими - Оскар не мог бы поклясться, что спустя годы помнил их дословно. Память вообще была ненадежной вещью, безжалостно стирающей формулировки.

Он помнил главное.
Жюль Бьянки сказал, что у него есть талант.

Оскар кивнул с таким серьезным лицом, словно услышал не комплимент, а поручение, которое теперь обязан был выполнить. Он почти ничего не сказал в ответ - даже не уверен, что поблагодарил. Тогда Оскар еще не знал, что однажды окажется в тысячах киллометрах от родины. Не знал, что будет жить вдали от семьи, взрослеть быстрее, чем его сверстники, и строить всю свою жизнь вокруг одной-единственной цели - однажды оказаться на стартовой решетке королевского автоспорта. Не знал, что познакомится с человеком, для которого имя Жюля Бьянки тоже никогда не станет просто именем. И уж точно не мог знать, что много лет спустя одна и та же трасса свяжет их всех гордиевым узлом, сплетенным из нитей судьбы.

Оскар сохранил фотографию, автограф тоже. Несколько лет они лежали среди вещей, которые перевозили из одного дома в другой, из Австралии в Великобританию, из детства во взрослую жизнь. Иногда он находил их случайно и каждый раз задерживал взгляд, ловя себя на мысли, что поступает правильно.

Если бы кто-то попросил описать Оскара Пиастри одним словом, большинство, скорее всего, сказало бы: спокойный.

Это определение преследовало его с самого детства: спокойный ребенок, спокойный подросток, спокойный гонщик. Даже когда внутри все сжималось от волнения, снаружи он почти никогда этого не показывал - он не любил громких эмоций, не стремился оказаться в центре внимания и редко говорил больше, чем считал необходимым. Люди часто принимали это за холодность, хотя на самом деле все было наоборот - Оскар чувствовал слишком много - просто предпочитал оставлять это при себе. Он вырос в Мельбурне, в семье, которая не имела ничего общего с Формулой-1. Родители не были бывшими гонщиками, не владели командами и не могли открыть перед сыном двери в большой автоспорт - все, что у него было - собственное упрямство и их готовность поддерживать мечту, которая с каждым годом становилась все дороже.

Картинг быстро перестал быть развлечением выходного дня - он превратился в расписание, под которое подстраивалась вся семья: ранние подъемы, долгие дороги до трасс, бесконечные тренировки, поиски спонсоров и постоянный вопрос, получится ли продолжать еще хотя бы один сезон. Австралия подарила ему детство, но очень рано стало понятно, что мечта, к которой он стремился, находится слишком далеко.

Почти все дороги в профессиональный автоспорт вели через Европу. И однажды семье пришлось принять решение, которое изменило все - в четырнадцать лет Оскар переехал в Великобританию. Он никогда не называл этот переезд жертвой - наверное, потому что слишком сильно хотел гоняться, чтобы позволить себе жаловаться. Но переезд все равно был потерей - он оказался в стране, где все было чужим: улицы, погода, люди, акцент, дома, даже запах воздуха после дождя. Родители не могли постоянно находиться рядом. Большую часть времени он учился жить самостоятельно. Наверное, именно тогда Оскар впервые понял, что такое одиночество, которое приходит вечером, когда тренировки закончились, телефон молчит, а до дома - семнадцать тысяч километров. Он привык к нему быстро, а потом перестал замечать вовсе.

Следующие несколько лет слились для него в одну длинную дорогу: самолеты сменялись автобусами, автобусы - отелями, отели - трассами. Чемодан редко успевал полностью разобранным постоять в комнате дольше нескольких дней. Где-то между тренировками, квалификациями и перелетами жизнь незаметно превратилась в календарь, расписанный по минутам. Оскар почти не замечал этого. Ему нравилось двигаться вперед, нравилось учиться, ошибаться, делать выводы и возвращаться на трассу более быстным, чем вчера. Он никогда не считал себя самым одаренным гонщиком в паддоке. Скорее тем, кто всегда был готов работать немного больше остальных. Наверное, именно поэтому победы редко приносили ему ту бурю эмоций, которую ожидали увидеть окружающие. Он улыбался, принимал поздравления, поднимаясь на верхнюю ступень пьедестала, а уже вечером думал о следующей гонке.

Иногда журналисты спрашивали его, чувствует ли он давление - Оскар отвечал, что нет. Это было не совсем правдой. Он чувствовал ответственность перед каждым человеком, который однажды поверил в него. Перед родителями, вложившими в его мечту гораздо больше, чем могли себе позволить. Перед людьми, которые помогали ему попасть в новые серии. Перед самим собой.

Годы в младших формульных сериях принесли ему то, ради чего когда-то пришлось покинуть Австралию. Победы, титулы, место среди самых перспективных молодых пилотов мира. Его имя все чаще звучало рядом с Формулой-1, и впервые мечта перестала казаться чем-то недостижимым. Со стороны казалось, что у него есть все, но, на самом деле не было почти ничего, кроме гонок. Он редко позволял себе сближаться с людьми - за эти годы привык справляться со всем самостоятельно. Проще было держать чувства под контролем, чем однажды позволить кому-то увидеть, насколько сильно он может нуждаться в другом человеке. И именно в тот момент, когда Оскар окончательно убедил себя, что одиночество - это просто часть профессии, судьба снова свела его с именем, которое сопровождало его с самого детства. Жюль Бьянки.

Вечер памяти Жюля Бьянки проходил каждый год. Для кого-то это было благотворительное мероприятие, для кого-то - возможность встретить старых друзей, увидеть знакомые лица и на несколько часов забыть о бесконечной гонке календаря. Для Оскара это было нечто большее - он долго сомневался, стоит ли вообще приходить - ему казалось странным находиться среди людей, которые знали Жюля лично, когда сам он помнил лишь один короткий разговор, растянувшийся в памяти на всю жизнь. Но отказаться не смог. Наверное, потому что иногда человеку важно просто сказать спасибо, даже если адресат уже никогда этого не услышит. Вечер проходил спокойно без лишнего пафоса, старые фотографии сменяли друг друга на экране, а разговоры разливались вокруг, словно брызги шампанского на подиуме. Оскар слушал больше, чем говорил, не чувствуя, что ему действительно есть что добавить. Поэтому большую часть вечера просто стоял немного в стороне с бокалом безалкогольного шампанского, наблюдая за людьми вокруг. Именно тогда он впервые увидел Шарля не по телевизору, не на фотографиях, а совсем рядом. Тот смеялся над какой-то историей, которую рассказывал Пьер, жестикулировал так активно, что вокруг него само-собой собирались люди. Оскар поймал себя на мысли, что невольно наблюдает за ним уже несколько минут - скорее из любопытства - Шарль оказался совсем не таким, каким выглядел в интервью.

живее. громче. теплее.
гораздо более настоящим

Их познакомили практически случайно - кто-то представил Оскара как одного из самых перспективных молодых пилотов своего поколения, всоиная его успехи, а Шарль улыбнулся и пожал ему руку.

- Наконец-то познакомились.

Обычная фраза.
Ничего особенного.

Но разговор неожиданно затянулся: сначала - о картинге и формулбных сериях, потом - о трассах, которые оба любили, потом - о Жюле. И вот тогда Оскар впервые увидел, как меняется лицо Шарля, когда речь заходит о человеке, которого он потерял - он говорил тихо, без привычной улыбки, без желания казаться сильнее. В какой-то момент между ними повисло молчание, которое возникает между людьми, одинаково понимающими, что некоторые вещи невозможно объяснить словами.

Когда вечер подошел к концу, Оскар был уверен, что на этом все и закончится, ведь они обменялись коротким прощанием и разошлись в разные стороны. И он даже представить не мог, что через несколько дней на его телефоне появится сообщение от Шарля Леклера:

"Не хочешь как-нибудь выбраться покататься на картах?"

Оскар готов был отказаться. Во-первых, свободных дней в календаре становилось все меньше. Во-вторых, он до последнего был уверен, что Шарль написал из вежливости и давно забыл о собственном предложении, но за два дня до назначенной даты снова пришло сообщение:

"Не передумал?"

Нет.
Не передумал.

На трассе, помимо Шарля, действительно были несколько молодых пилотов, с которыми тот занимался, механики и пара друзей. Оскар быстро поймал себя на мысли, что давно не получал такого удовольствия от картинга - они соревновались, подкалывали друг друга после неудачных кругов, спорили о траекториях и смеялись над тем, как взрослые мужчины могут всерьез обсуждать десятые доли секунды на трассе, предназначенной в основном для детей. Несколько раз Шарль специально пытался вытолкнуть его чуть шире в повороте, а Оскар каждый раз отвечал тем же.

- Это объявление войны? - смеясь спросил Шарль, когда они наконец-то сняли шлемы.
- Я думал, мы уже воюем.
- Тогда, кажется, я проигрываю.
- Пока да.

Шарль театрально закатил глаза:
- Ненавижу австралийцев.
- Неправда.
- Пока что - да.

Именно после этого дня они начали писать друг другу и нет, не потому, что между ними вдруг вспыхнула любовь! И даже не потому, что один из них специально искал повод. Просто однажды Шарль прислал фотографию с тренировки, а через несколько дней Оскар отправил ему смешное видео. Потом кто-то переслал мем о гонщиках, потом появилась привычка желать друг другу удачи перед этапами, а позже - спрашивать, как прошел день. Это происходило так медленно, что никто из них не заметил момента, когда их общение проросло в них, стало постоянным и незаменимым. Если сообщение от Шарля не приходило несколько дней, Оскар невольно открывал диалог и ловил себя на мысли, что собирался написать первым - иногда писал, а иногда закрывал чат, убеждая себя, что не стоит навязываться. Через час сообщение все равно приходило, словно Шарль думал о том же самом. Они говорили обо всем: о гонках, о музыке, о фильмах, которые оба забывали досмотреть до конца, о домашних животных, о перелетах, о бессоннице перед важными этапами. О том, как странно иногда чувствовать себя своим в паддоке и совершенно чужим за его пределами. В какой-то момент Оскар понял, что улыбается каждый раз, когда на экране появляется имя Шарля. Эта мысль пугала, потому что это уже была не просто дружба.

Шарль оказался удивительно внимательным человеком - он всегда замечал мелочи, на которые остальные не обращали внимания: "Ты сегодня почти не улыбался", "Нормально спал?", "Что случилось?". Оскар долго не понимал, как тот вообще это замечает - он был уверен, что научился прятать усталость лучше кого бы то ни было. Оказалось - не от Шарля.

В какой-то момент он перестал замечать, кто начинает разговор первым - переписка стала такой же естественной частью дня, как утренний чай или обязательный разбор телеметрии после сессии. Если происходило что-то смешное, первым человеком, которому хотелось об этом рассказать, почему-то всегда оказывался Шарль. Если день выдавался особенно тяжелым - тоже. Это случилось настолько незаметно, что однажды Оскар поймал себя на очень простой мысли - он скучал. Осознание оказалось неприятным. Не потому, что Шарль ему не нравился - наоборот, именно поэтому. Оскар слишком хорошо понимал, чем обычно заканчиваются подобные чувства... Особенно, когда они возникают к человеку, которого весь мир уже давно считает покорителем женских сердец. Оскар несколько раз пытался немного отстраниться - отвечал позже, реже писал первым, уеждал себя, что это обычная симпатия, которая пройдет, стоит только перестать подпитывать ее ежедневными разговорами. Хватило его ненадолго - на третий день Шарль сам написал: "Ты куда пропал?". Оскар долго смотрел на экран, напечатав несколько вариантов ответа - удалил, снова напечатал и, в итоге, отправил самое простое и тупое "много дел". Ответ пришел сразу: "тогда давай украду тебя на пару выходных". И через несколько секунд появилось второе сообщение: "приезжай в Монако". Оскар перечитал его несколько раз - всего два слова, но именно они заставили сердце впервые сбиться с привычного ритма.

Поездка в Монако разделила жизнь Оскара Пиастри на "до" и "после". Он прилетел туда другом, а улетел человеком, который уже не представлял своей жизни без Шарля Леклера. Трудно было сказать, в какой именно момент все изменилось - в тот ли, когда они часами разговаривали, забывая о времени. Когда сидели рядом в тишине, понимая друг друга без слов. Или тогда, когда Оскар впервые набрался смелости сделать шаг, который давно не давал ему покоя? Он поцеловал Шарля без малейшего понимания, что будет дальше. Он был готов ко всему - к отказу, к растерянности и к тому, что этим поцелуем разрушит самую дорогую дружбу, которая когда-либо была в его жизни. Но вместо этого Шарль ответил, и в тот момент все стало другим - обратной дороги уже не существовало. Они так и не дали названия тому, что между ними произошло в тот день - не обсуждали, кем теперь являются друг другу, не строили обещаний, не говорили о будущем. Но, покидая Монако, Оскар уже знал: он оставляет там не просто человека, по которому будет скучать - он оставляет того, кого полюбил, а вместе с ним и часть собственного сердца.

С того дня изменилось все: их разговоры стали длиннее, сообщения - чаще, прикосновения - смелее. Появились взгляды, которые говорили о слишком многом. Появились короткие встречи между этапами, ради которых оба были готовы ехать через полгорода, даже если впереди оставалось всего несколько часов сна. Появились секреты. И самое главное - появилось место, которое принадлежало только им двоим. Мир продолжал видеть в них коллег, иногда друзей. Никто даже не подозревал, что именно после той поездки их жизни переплелись настолько крепко, что распутать их уже было невозможно.

Он постепенно узнавал Шарля таким, каким его не видел почти никто. Узнавал, что тот терпеть не может просыпаться по первому будильнику и почти всегда переводит его еще на десять минут. Что во время приготовления еды обязательно включает музыку и начинает тихо подпевать, совершенно не замечая этого. Что после особенно тяжелых этапов становится непривычно молчаливым и может подолгу сидеть у окна с чашкой кофе, просто наблюдая за городом. Узнавал, каким упрямым тот бывает, когда речь заходит о собственном здоровье, как легко начинает переживать за близких и как отчаянно старается казаться сильнее, чем чувствует себя на самом деле. В свою очередь Шарль словно заново открывал для себя самого Оскара. За внешним спокойствием скрывался человек, который переживал каждую ошибку значительно сильнее, чем позволял кому-либо увидеть. Человек, способный неделями корить себя за одно неудачное решение, но никогда - за чужие. Шарль оказался едва ли не первым, кто научился безошибочно понимать его молчание. Иногда ему хватало одного взгляда, чтобы спросить: "О чем думаешь?", хотя сам Оскар еще не успевал подобрать слова.

И все же любовь не сделала их жизнь проще - она лишь дала каждому из них человека, ради которого все сложности казались терпимыми.

После Монако они довольно быстро научились жить от встречи до встречи, измеряя время не неделями и месяцами, а этапами чемпионата, перелетами и редкими свободными окнами в календаре. Иногда им удавалось провести вместе несколько дней, иногда - всего один вечер, ради которого один из них менял билет, добирался через половину Европы и утром возвращался обратно, успев поспать не больше пары часов. Оскару никогда не казалось, что это слишком большая цена. Рядом с Шарлем даже короткая встреча оставляла после себя ощущение, будто он наконец-то вернулся туда, где должен был находиться.

Карьера тем временем продолжала требовать от него всего - Оскар поднимался из одной серии в другую, выигрывал чемпионаты, приближаясь к Формуле-1 с той последовательностью, которую окружающие позже назовут почти невозможной. Каждая победа делала его мечту реальнее, но одновременно сокращала пространство, в котором они с Шарлем могли оставаться незаметными. Пока Оскар выступал в младших сериях, их встречи редко вызывали вопросы. Он мог появиться рядом с Шарлем как молодой пилот, друг или очередной протеже, которому гонщик Формулы-1 давал совет. Чем ближе Оскар подходил к главному чемпионату, тем сложнее становилось объяснять, почему они постоянно оказывались в одних и тех же местах. Шарль гордился им неприлично открыто. Следил за его гонками, писал перед стартами, первым звонил после побед и каждый раз говорил, что никогда не сомневался. Оскар обычно отвечал какой-нибудь шуткой, напоминая, что сомнений хватало у него самого, но именно поддержка Шарля постепенно стала той опорой, в существовании которой он прежде не признавался даже себе. Когда все складывалось плохо, когда контракты, команды и чужие решения заставляли его чувствовать, будто годы труда могут исчезнуть из-за одного подписанного не им документа, Шарль оставался рядом и повторял, что Оскар все равно окажется в Формуле-1, потому, что он слишком хорош, чтобы этого не произошло.

Возможно, именно тогда Оскар окончательно понял, что его пугает не перспектива провести со Шарлем всю жизнь. Пугала мысль, что однажды эта жизнь может у них не получиться.

Первые серьезные ссоры между ними начались из-за Александры. Поначалу Оскар старался относиться к ее присутствию спокойно, убеждая себя, что понимает правила мира, в котором они оба живут. Шарлю требовалось поддерживать определенный образ, появляться на публике, улыбаться перед камерами и позволять людям видеть именно ту версию его жизни, которую они ожидали увидеть. Оскар знал об этом с самого начала и долго считал, что сумеет отделять показное от настоящего. Ему казалось, что главное происходит за закрытыми дверями, где Шарль снова становился только его Шарлем и не должен был никому ничего доказывать.

Но одно дело - понимать все это теоретически, и совсем другое - снова и снова видеть фотографии, на которых человек, которого ты любишь, целует кого-то другого. Александра стала занимать слишком много места в их жизни, даже не находясь рядом. Из-за нее менялись планы, отменялись встречи, переносились звонки. Шарль мог обещать приехать, а потом сообщить, что должен появиться с ней на очередном мероприятии. Их ссоры становились все тяжелее - Оскар обвинял Шарля в том, что тот позволяет публичной лжи постепенно вытеснять настоящую жизнь, а Шарль отвечал, что Оскар не понимает давления, под которым он находится.

Они мирились, потому что любили друг друга. Потому что ни Оскар, ни Шарль не представляли, как отказаться от того, что строили столько лет. Но каждая такая ссора оставляла после себя след, и со временем Оскар все чаще ловил себя на мысли, что одних обещаний уже недостаточно. Он не требовал от Шарля немедленно рассказать всему миру правду (он бы и сам не смог) и не просил пожертвовать карьерой ради их отношений. Ему хотелось лишь одного - перестать чувствовать себя человеком, которого можно отодвинуть в сторону, как только перед объективами камер появляется Александра.

Шарль каждый раз уверял, что этого никогда не произойдет.
И каждый раз Оскар заставлял себя ему верить.

Прошло почти четыре года с той поездки в Монако. За это время они выросли вместе - научились переживать расстояния, пережили десятки перелетов, сотни звонков, бессчетное количество встреч, заканчивавшихся слишком быстро, и столько же прощаний, которые каждый раз давались одинаково тяжело. Они все еще скрывали свои отношения, все еще спорили, мирились, учились уступать друг другу и снова находить общий язык. Их жизнь никогда не была простой, но она была общей. Наверное, именно поэтому в какой-то момент все стало казаться почти нормальным.

Гран-при Японии ничем не отличался от десятков предыдущих этапов, кроме прошлого. Но та же суета в паддоке, те же брифинги, механики, журналисты, инженеры и бесконечные люди, которые не оставляли ни минуты тишины. Они с Шарлем виделись с самого утра, успели вместе позавтракать, обменяться парой коротких фраз между встречами и разойтись по своим боксам, как происходило почти на каждом гоночном уикенде. Незадолго до старта Шарль ненадолго зашел к нему - в боксах почти никого не было. Механики были заняты машиной, остальные вышли наружу. Шарль привычно оглянулся по сторонам, подошел ближе и быстро поцеловал Оскара - так, как позволял себе только тогда, когда был уверен, что их никто не увидит.

- У меня есть для тебя сюрприз, - тихо шепнул, улыбаясь.

Оскар вопросительно приподнял бровь:
- Какой?
- Если сейчас расскажу, это уже не будет сюрпризом. После гонки.

Он только усмехнулся и покачал головой:
- Ненавижу, когда ты так делаешь.
- Врешь.

Шарль еще раз легко коснулся его руки и, все еще улыбаясь, направился к выходу из боксов, а Оскар проводил его взглядом и вернулся к своим мыслям, даже не подозревая, что этот короткий разговор останется незаконченным навсегда.

---

- родился 6-го апреля 2001-го года в Мельбурне;
- в 14 лет один переехал в Великобританию ради карьеры;
- 2017 - вице-чемпион British Formula 4;
- 2019 - чемпион Formula Renault Eurocup;
- 2020 - чемпион FIA Formula 3 с первой попытки;
- 2021 - чемпион FIA Formula 2 с первой попытки;
- один из немногих пилотов, выигравших Ф3 и Ф2 подряд в дебютных сезонах;
- 2022 - резервный пилот Альпин;
- с 2023-го года боевой пилот Макларен;
- 2025 - после нескольких месяцев борьбы за титул Оскар впервые становится чемпионом мира (в нашем сюжете);
- он посвящает чемпионство Шарлю, а кубок первым приносит в палату Шарля;
- на шлеме у него появились инициалы CL;
- продолжал писать Шарлю сообщения, хотя тот находился в коме;
- чемпионство приносит чувство выполненной мечты, но не счастье - оно становится тем успехом, который он всегда хотел разделить с Шарлем, но не смог.

дополнительные сведения
---------------- ▲ - - - - - - ▼ ----------------

[связь с вами]	[другие персонажи на проекте]	[пришел по заявке]
Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.	пока только в голове	-

Пример игры

любой ваш пост за любого персонажа