● беллатрикс смотрит на рудольфуса внимательным взглядом своих черных глаз; старший ребенок в семье, наследник; в этом они похожи. когда рудольфус ловит ее взгляд, она не отворачивается; усмешка наглая от губ ее-его зеркалит да повисает меж ними безмолвной тайной. у рудольфуса безупречная репутация, а еще - идеальные манеры [показное?]. беллатрикс следит за ним, пока никто не видит, и кажется ей, будто бы весь мир обязан лестрейнджу; будто бы весь мир у его ног.

● она сталкивается с ним на берегу озера. на рудольфусе нет рубашки, и татуировка моментально бросается в глаза. беллатрикс завороженно следит за изгибами юношеского тела, - или смотрит на метку мрака, - а рудольфус подносит палец к губам [их первый секрет, который она сбережет], сбережет как зеницу, как и все последующие секреты, что остались в хогвартсе, спрятались в укромных нишах, забылись в быстрых поцелуях между уроками; жарком шепоте и обещаниях, которые никто из них не сможет выполнить. темный лорд падет; падут и они.

● рудольфус непростительные изучает курса с пятого; будущее его в стане пожирателей уже предрешено. беллатрикс за речами его следит восторженно, слову каждому внимает да дыхание задерживает, когда он обучать ее берется. новый секрет, - запретный да темнейший, - дважды в месяц в темноте запретного леса, пока движения палочкой не станут идеально-выверенными, а с губ не сорвется заветное «круцио».

---

если ничего не понятно, но очень интересно, то да, это в пару. в одержимую, жестокую, безумную пару, что попытается поставить на колени весь мир. детали мы с тобой продумаем вместе, отношения и их историю пропишем тоже вместе)
я понимаю, что на внешности многие видят киллиана мерфи, и я не против его прототипа, но для версии афтер азкабан. сейчас я хочу делать упор на период школы, 6-7 курс, и соответственно на внешности хочу видеть кого-то более подходящего. габриэль прекрасен, но я готова обсудить твои варианты)
по постам я пишу от 3,5 и как пойдет, по скорости не тороплю, умею терпеливо ждать, умею в спид-пост, если нужно; могу с птицей, без нее, с заглавными, лапсом, да как угодно, подстроюсь под твой стиль.     

Пример моего поста [тут кстати есть немного о рудо]

[indent]гул голосов смешивается в сознании. так шумит кровь в ее ушах, пока сердце отплясывает чечетку в груди. ну почему из всех возможных разоблачителей, ей не повезло нарваться именно на тандем поттера и блэка? и если первый ее мало интересовал, то вот второй прочно поселился в голове последние несколько недель, и не желал из нее испаряться.

[indent]ярость раздражающим клубком собирается в горле, рискуя вырваться в одно из тех заклинаний, которые они уже отрепетировали с рудо. но непростительные в хогвартсе запрещены, а что-то, вроде бомбарды, создаст невообразимый грохот, привлекая ненужное внимание. разве что… да, в ярости беллатрикс могла бы успеть наложить на сириуса силенцио, а после сломать пару костей в его руке. а вот с поттером пришлось бы разобраться лестрейнджу.

[indent]лестрейнджу, что замер, словно оглушенный, в то время как у беллы покалывало кончики пальцев от нестерпимого желания прикоснуться… к палочке? или, все же, ее мысли вновь устремились к сириусу? [нет]

[indent]взгляд его нахальный да внимательный скользит по ее едва прикрытому телу. она чуть плечом дергает, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимое касание, прежде чем прошипеть едкое, — отвали, блэк.

[indent]да только слова ее зеркалят от его речей насмешливых, раздражающих, и рука ее в сторону палочки дергается, в то время как сириус ее запястье перехватывает. два шага прочь от рудольфуса, она создает сопротивление, пытаясь выдернуть руку из чужой хватки. шипит, стараясь не повышать голоса, но хват у сириуса стальной, и ее тонкое запястье как в кандалы заковано его теплыми пальцами. она бы даже сказала, горячими, от чего ее прошибают электрические импульсы, и на мгновение она лишь возмущенно хватает ртом воздух, пока не оказывается втянута в некое помещение.

[indent]беллатрикс запястье потирает то ли в попытке тепло его кожи от прикосновения стереть, то ли в попытке дрожь унять, что непроизвольно ее охватила. от сириуса пахло табаком и виски; она его аромат уловила в момент, когда оказалась предельно близко; в момент, когда он ее в каморку заталкивал, и она, собираясь высказать очередное возмущение, грудь полную воздуха набрала да поперхнулась.

[indent]от сириуса пахло так… необычно. непривычно. интригующе. что-то внутри нее словно проснулось в ответ на чужую близость; что-то внутри нее словно зашевелилось и зашепталось, потянулось да распахнуло глаза, будто бы от слишком долгой спячки длиною во всю жизнь. что-то внутри нее, или же она сама, словно потянулось навстречу, и беллатрикс едва успела взять себя в руки, прежде чем дверь позади оказалась закрыта и его внимание вновь обратилось к ней.

нет. нет. нет.
ее разум не мог так ее подвести.
ее сердце не могло оказаться столь глупым

[indent]от рудольфуса пахло шампунем, одеколоном и периодически лосьоном после бритья. иногда от него пахло цветами, когда он дарил ей очередной показной букет, а иногда он пах терпкостью железа, и в такие моменты беллатрикс находила его особенно желанным. рудольфус пах статусом, властью, деньгами, а еще кровью, болью и жестокостью, и последние ароматы сводили ее с ума. сириус же был полнейшей противоположностью, она бы даже сказала, что от него несет как от заправского алкаша, да только… именно этот его аромат вызвал тепло внутри нее, и такое легкое покалывание, словно… блядские мертвые бабочки запорхали. ну не-е-ет! если бы кто-то сказал еще пару месяцев назад, что беллатрикс захочется подойти ближе и уткнуться лицом в рубашку сириуса, чтобы вдохнуть его аромат еще раз, она бы без промедления и раздумий применила бы какое-нибудь самое мерзкое проклятье.

[indent]беллатрикс медленно выдыхает, словно призывая все свое самообладание и сучность. ей необходимо было больше пространства, больше свободы, и в идеале – между ними должна была быть стена. большая, прочная, толстая, чтобы ни грамм его аромата не долетал до нее. между ними в идеале должно быть несколько этажей, коридоров, лестничных пролетов, и всего того расстояния, что так успешно разделяло башню гриффиндора от гостиной слизерина, укрытой под толщей воды.

[indent]и тогда ей стало бы легче контролировать себя и все те противоречия, что скребутся в голове. зачем он запер их одних в этой маленькой комнатке? зачем он забрал ее от лестрейнджа? ему что-то нужно? ему что-то нужно от… нее? все было слишком странно, волнительно, она терялась в догадках, но еще больше в злости. определенно, ею двигала только злость. ведь ответ на все ее вопросы лишь один: сириус просто желает подгадать более удачный момент, чтобы сдать ее филчу, или директору. или слизнорту, но последний был слишком лоялен к своим змейкам и, чего уж таить, души не чаял в самой беллатрикс.

[indent]выход оставался один: опередить его. дать понять, что ей максимально отвратительно его общество [это ведь правда? ], и что она не желает ни секунды оставаться с ним наедине; что она максимально его презирает и не выносит.

[indent]— да будет тебе известно, дорогой кузен,   — беллатрикс чуть склоняет голову вбок, поднимая ладони и тонкими пальчиками принимаясь застегивать не до конца застегнутые пуговицы на форменной рубашке. ее голос наполнен раздражением, она едва ли не фыркает и не закатывает глаза, выражая крайнюю степень недовольства, — если бы ты хоть иногда вылезал из-под юбки своей маггловской девки, и интересовался жизнью своей семьи, — она застегивает последнюю пуговичку, проводит ладонями по груди и животу, словно стряхивает невидимые пылинки и разглаживает ткань. с мгновение оглядывает себя в полумраке, вновь фыркает от недовольства, и возвращает на сириуса прищуренный взгляд своих черных глаз. — рудольфус – мой жених. и он может трахать меня где хочет, когда хочет, и как хочет. договор заключен, — беллактрикс блефует, но злость внутри нее сильнее, а желание поставить кузена на место перевешивает здравый смысл, — и никто не возразит, если мы начнем трахаться чуть раньше, чем дадим брачные обеты. в конце концов, это страсть. — она усмехается, чуть понижая голос до полушепота и делая маленький шажок ближе. — если тебе вообще знакомо это понятие.

[indent]белла хрипло смеется, в то время как сердце ее неистово колотится в груди, отдаваясь набатом в ушах. здравый смысл, - то, что от него осталось,   - требует немедленного бегства. длинные ногти оставляют отметины-полумесяцы на ладонях, не позволяя эмоциональному фону скатиться непонятно во что. сердце глупит, посылая странные импульсы и картины, рисуя в воображении совершенно неуместные образы, сводящие к одному – запретному поцелую в этой каморке. поцелую, что непременно сорвет с ее губ порочный вздох, и позволит зайти гораздо дальше, чем на самом деле она заходила с лестрейнджем.

[indent]и потому она должна бежать. срочно, вот прямо сейчас, пока тяжесть ночи не опустилась на ее плечи окончательно, разбивая нахуй все принципы и мораль.
[indent]— а теперь блять отойди в сторону и дай пройти. меня ждет мой будущий муж и удовольствие, которого ты меня в данный момент лишаешь.

психолог говорит, что у меня проблемы с доверием [но разве это возможно? я ведь доверяю тебе]. мне казалось, что моё сердце рассчитано лишь на саму себя, но ты схватила меня за ладонь на выходе из кафе: сжала её так крепко и зачем-то улыбнулась, будто мы с тобой просто давно не виделись. я у тебя ничего не спрашивала, но ты написала своё имя на моей руке, словно знала, что я обязательно его забуду.

наверное, я бы так и осталась слабым котёнком, если бы ты меня не вытаскивала за шкирку, не давая захлебнуться в миске с молоком. ты знаешь про все поцелуи, помнишь всех  м а л ь ч и к о в и слышала невыдуманные истории - мой красивый дневничок с позолоченным замочком [а ключик от него ты обещала проглотить раз и навсегда].

♥ хочу видеть лучшую подружку, которую в трудные моменты можно взять за руку [а нашу историю мы соберём по кусочкам вместе]

•••
пишу хоть лапслоком, хоть капслоком - от третьего, второго, первого - задом наперёд, цветными фломастерами и красивыми скобками [или без всего этого] - по 2-6к [как захочется тебе и мне] - всеядна ко всему и за общение по поводу и без [но если ты социофобушек, я просто буду в тебя кидать ссылочки на посты и отправлять сердечки].

Пример моего поста

« i've been putting on my zombie bitch face
all the pretty-looking people smiling for the pictures »

перед тем, как лечь в ^{нужное обвести в кружок}:

а) дурку
б) больничку
в) психоневрологический диспансер
г) клинику 

нужно было перечитать все книжки и фанфики, нужно было поресёрчить все мыслимые и немыслимые форумы о женском и мужском здоровье, пересмотреть все фильмы, что показывают спектр от "а" до "я бы выбрал эту болезнь для статуса в твиттере". мама с папой ничего не знали - о том, кто такой тайлер дёрден, почему под кроватью нужно хранить протеиновые батончики, как повеситься на простыне в душевой - я всё это знаю, но это всё какое-то п у с т о е. первое правило лжеца - ври о воспоминаниях, которые были, но не с тобой.

жестикулируй
часто моргай
восторженно открывай ротик

когда мне было шесть, папа учил меня кататься на велосипеде: я думала, что он держит меня за багажник, чтобы я не упала и не поранилась о дорожную щебёнку. что же было на самом деле? на самом деле, он упёрся в багажник ногой и толкнул меня вперёд [жест ладонью, два моргания, удивлённо-восторженный ротик]

ачивка получена: у вас, дорогая мальвина, наблюдаются проблемы с доверием

милая девочка с открыток, которую научили врать в совершенстве - она живёт тысячи жизней и никогда свою: ту, что затолкала в сливной бочок вместе с порванной майкой, на которую вылили компот и вывалили гороховое пюре [ненавижу ебучий горох].

[обожаю твой я з ы ч о к]

твои глаза, открытые так, будто ты пластмассовая кукла, при наклоне орущая "м-а-а-а-а". я встаю к тебе ближе, прижимаюсь, чувствуя, что несмотря на бледность кожи, ты тёплый - как та белая батарея, что в моей палате [иногда я фантазирую о том, какая краска на вкус, если размашисто провести по ней языком - будет ли это похоже на мятное драже, не подскажешь?]. я сжимаю пальчики на твоих щеках, не намереваясь сделать больно - я вжимаюсь подушечками пальчиков так, чтобы ощущать реальное существование тебя в моих руках.

отстраняюсь - облизываюсь: улыбка усмешка оскал

- мой первый поцелуй был в четырнадцать: не часов, а лет... а твой?

// хи-хи

« smile for me on three
one, two, three ^cheese »

- какая-то чушь с марлоном брандо или кто это? - я слишком хороша, чтобы транки работали - я слишком хорошо затолкала их в тебя поглубже. поэтому сейчас, когда ты сидишь рядом, я упираюсь ладонями в мягкую обивку дивана [меня так бесит, что тут не уебёшься ни об один угол на полном серьёзе]. - ты смотрел у годара "безумный пьеро"? может, тебя в честь него назвали? лайонел уайт, роман "о д е р ж и м о с т ь",- мне смешно, и я нижнюю губу прикусываю, улыбаясь - скажи, часто ли с тобой флиртуют девочки? ну там, за этими дверьми, где мы друг с другом снова не будем знакомы? я бы с тобой флиртовала часто - даже чаще, чем сейчас.

// меня раздражает, что рядом с тобой я несчастная сука
[ почему я радом с тобой такая, какая есть? потому что из вспышек здесь лишь эпилепсия чокнутой мари? ]

- может, ты тоже хочешь бросить всё и почувствовать вкус жизни? постоять в зарослях камыша, посмотреть устало в камеру - твои глаза такие пустые, я просто тащусь,- смотрю упорно в телек, как будто он меня окончательно загипнотизирует и выведет на чистую воду [да ни за что! да никогда!]. - как часто тебя посещает желание обмотать себя динамитом или поджечь как стог сена?- и я смеюсь, как будто на экране и правда что-то происходит смешное - знаешь, а бредить на ходу бывает даже забавным. - какой твой любимый цвет? я люблю синий

[ патриса теряет мужа-музыканта, обрывает все связи и бежит от реальности в музыку мужа ]

синий
белый
красный
а-а-а-а

кшиштоф кесьлёвский много знал о франции [и обо мне]

- дорогая мальвина, вы всё ещё испытываете сексуальное влечение к фикусу?
- о, да... мне нравится представлять, что его упругие листья подобны торсу, а шелест листьев, когда медицинская сестра открывает окно, - это его тёплый шёпот губ, которые не знают слов, но хотят говорить

[ я это снова выдумала, но в этот раз выдала свои же воспоминания - я думала не о фикусе, я думала о тебе]

« sad generation, happy pictures
boys, girls, ^{smile for me} »

"джим!", — орет боунс и кирк хочет как один из щенков адмирала арчера прижать уши к голове и завилять хвостом, потому, что когда его лучший друг вооот так орет, лучше сделать как тот велит. боунс обкалывает его своими гипошприцами // накладывает свежие повязки и настоятельно так советует "нахрен не вставать с этого дивана к чертовой матери, у тебя не спина, а чертов кратер, джим" // кирк не знает, чем он его заслужил // кирк послушно лежит на диване, давится таблетками и когда маккой проходит мимо ловит его за руку и тихо шепчет: "спасибо"... потому, что правда этой жизни в том, что без него — без своего лучшего друга он бы точно не выжил...

"джим, нет", — говорит леонард в привычном жесте складывая руки на груди // "джим, да" — смеется в ответ кадет кирк и подмигивает: "да, брось, боунс, это будет весело": весельем оказывается чертов серфинг в чертовом тихом океане в плюс пятнадцать, но за вот такие вот улыбки беззаботные джима, словно ему и вправду только-только двадцать пять и вся тяжесть мира не лежит на его широких покатых плечах леонард и готов закутываясь в одеяла сидеть на каменистом пляже, пока его лучший друг пытается выбросить все лишнее из головы... и подумаешь, что снова придется его обкалывать кучей антигистаминных и противовоспалительных... плевать, потому, что джим кричит победно, и ему вторит восторженный смех, стоящего по колени в воде юного чехова...

"пять лет в чертовом космосе, что может пойти не так?" — спрашивает у друга начальник его медицинской службы, хотя они оба прекрасно знают, что вопрос этот чисто риторический // потому, что все идет не так сразу же... но в целом... боунс просто в очередной раз произносит свои коронные: "я - доктор, а не..." и ключевое: "джим, нет" и мир катится в тартар, а экипажу "энтерпрайз" приходится его спасать.

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать боунса:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

ну ладно, окей, джим конечно признает, что их отношения, какими бы они ни были не задались с самого начала... да и к тому же нийота вдобавок ко всему подруга его бывшей [одной из множества, но в целом, да очков в глазах ухуры это кирку точно не прибавило ни коим образом!] пассии, да и сама бывшая его thy`la... но кирку отчаянно хочется верить в то, что все свои разногласия они с нийотой оставили там... еще на их первой миссии, когда он подорвал по совету старого спока авторитет нынешнего, в попытках спасти родную планету и всю федерацию в целом [и да-да-да, им все же это удалось, не так ли? так, что джим все еще считает, что он умничка, а ухура просто придирается!].

кирк очень уважает ухуру, даже если и не умеет этого правильно показывать и доверяет большинству её суждений, а также безумно рад тому, что она осталась с ними на звездолете, даже после расставания со споком. она превосходный специалист, очень отчаянная и смелая, великодушная, невероятная просто во всем к чему прикладывает руку. а еще кирк просто кайфует от того, что она никогда не стесняется сказать ему в глаза все, что она о нем думает, и ему нравится возможность практиковаться с ней в различных языках и диалектах, бросая её гениальности в этом своей собственной {и да, он все еще припоминает ей чертов кружок ксенолингвистики в академии!}

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать ухуру:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

если джим — сердце "энтерпрайза", если спок — его разум, а нийота — душа, если чехов и сулу — легкие, а боунс — и вовсе здравый смысл, то... ну.. в общем... просто напросто стоит признать, что скотти — вся чертова кровеносная система — самый лучший, гениальный глава инженерной службы, который только может быть во всем звездном флоте.

его влюбленности в их "серебряную леди" может составить конкуренцию лишь сам джим. скотти — гениальный гений, которому не чуждо все человеческое. прекрасный авантюрист впишется в любую патовую ситуацию, а после с покерфейсом будет в ней же отрицать своей участие. гений, авантюрист, балагур, во многом очень схожий с джимом, отчего так легко и просто сошлись характерами изначально. 

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать скотти:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

бесишь

заткнись. отстань. чо пристала?

эти слова быстро исчезли из моей речи, потому что на самом деле мне нравится с тобой тусоваться - нравится с тобой жить - нравится чувствовать, что у меня есть друг. мы с тобой вместе донимаем аки - а он сначала выл, но потом, кажется, привык. но если захочешь ему насолить, я не откажусь, потому что мне нравится, что мы с тобой так похожи. оба бешеные, оба такие ненормальные, оба смеёмся громко, шутим пошло, глазки строим невинные.

наверное, мне всю жизнь не хватало тебя рядом [ну или просто спасибо за то, что разрешила потрогать твои сиськи, буду до конца жизни должен].

мне было больно потерять тебя, было не по себе при мысли, что ты исчезла - что тебя не стало у меня на глазах. боль окутала меня, потому что я не был готов потерять тебя. не после того, как мы вместе пытались с тобой пережить травму - пережить твои панические атаки - пережить твою грусть. я до сих пор думаю, что сделал недостаточно - что погибла из-за меня. мне очень жаль.

обещай, что ты обязательно вернёшься
ты же не могла пропасть навсегда, да?

про игру

пример моего поста

сначала было охуеть, как больно. просто пиздец. просто ёбаный в рот стократно.

и слёзы бы текли рекой, если бы я не был расчленённым на кусочки телом, которое неспособно уже ни на что. ни вдохнуть, ни посрать, ни пожрать, ни сиськи хоть раз помацать. а потом я помню почиту - помню, как он жизнь в меня обратно вдохнул да так, что я почти захлебнулся в ней.

сначала было обидно. просто ебать - я разве не заслуживал нормальной жизни? почему именно мне нужно было умереть таким молодым?

а потом - мне вернулся даже глаз, проданный не за самые крупные деньги. и сила в теле такая мощная появилась, что меня так и распирало, чтобы её опробовать. может, поэтому мне даже не жаль всю эту кучу тел, что горой собралось под моими ногами, запахом бензина пропитанные. да и как может быть жаль эти ублюдков, которые меня же на куски и порвали?

когда отрывают ногу, протыкают грудь, отрезают голову - ощущения не из простых. скорее из самых жалких, даже хуже, чем когда требуют сигарету сожрать.

даже хуже, чем когда очередная девка отказывается показать мне свои сиськи. да дайте мне просто их хоть раз полапать - я тогда, может, и сам бы с радостью умер, ведь всё важное уже в этой жизни сделал.

сомнительные, конечно, мысли в голову лезут вот так - когда эта самая голова даже на голову-то и не похожа. а руки бензопилы  с капающей кровью выглядят дерьмово. и я еле стою на ногах, когда впервые вижу тебя

ясный красивый свет, что прошёл сквозь двери ангара - и стук твоих каблуков на ботинках стад самой приятной музыкой

может, я просто поверил, что встретил настоящего ангела?

розовые волосы, уверенная поступь, нежный голос - я совсем не против, если ты овладеешь мной. и я совсем не против погавкать тебе, если ты мне прикажешь.

и когда ты подходишь ближе, я полностью уверен, что вот и настал мой конец - такой же жалкий, как и я сам. и всё, что у меня получается сказать:

- обними, - хрип, - обними меня

меня никто никогда не обнимал. разве что почита уютно устраивался на моей груди, посапывая и пуская слюни. поэтому когда твои руки всё же смыкаются на моём теле - я готов захлебнуться кровью, что скопилась в моём рту от счастья. и ноги уже не держат, потому что я только сейчас понимаю, как сильной я устал - просто невыносимо. ведь не каждый сможет устоять перед такой девкой и после воскрешения.

я очнулся на заднем сиденье машины, сидя рядом с тобой. и я поднимаю руки, чтобы посмотреть на них - покрутить, будто снова увижу бензопилы. но это всего лишь руки, а потому я довольно усмехаюсь и смотрю на тебя.

- я дэнджи, - и я хочу позвать тебя на свидание.

мой взгляд преданной псины, впервые обнятой и подпущенной к руке. остаётся только принюхаться и понять, что эта рука ещё и кормить меня может.

я чувствую, как начинает урчать мой живот, а потому хватаюсь за него, ломая никому не нужную комедию

- вот дерьмо, - стону протяжно, пытаясь обратить твоё внимание на себя, - а накормите меня, пожалуйста?

и я бы даже глазками похлопал, если бы не твоя доброжелательная улыбка. неужели и я тебе понравился? быть того не может, но я всё же ладошку под щёку кладу, расплываясь самой идиотской улыбкой.

ну же попроси погавкать, я погавкаю. отвечаю, загрызу любого, кто будет гавкать лучше меня. скажи "погавкай" и я рявкну хуже овчарки - нет, хлеще волкодава.

- так покормите? - или ты меня всё же тоже убьёшь? скормите демонам или типа того. я в общем-то не против. после объятий с тобой мне как-то как будто не так уж и важно стало потрогать сиськи. хотя если бы это были твои - и мой взгляд совершенно случайно натыкается на твою грудь. какая же она... ОХУЕННАЯ!

вот бы не начать слюну пускать, ведь она и так у меня во рту собралась от голода и твоего потрясающего запаха. это что, юдзу?

как это порой бывает, помощь приходит оттуда, откуда её не ждали

наверное, я был слишком разбит и растерян, когда ты протянул мне свою руку - когда я вцепился в неё так сильно до хруста костяшек. мне просто хотелось наконец-то почувствовать опору - не чувствовать себя одиноким и брошенным.

наверное, ты слишком похож на собаку - такой же верный и подвижный. но зубки скалишь, не стесняясь - гавкаешь на тех, кто тебе не нравится - и всегда возвращаешь свой долг.

однажды я помог тебе вернуть деньги - огромную сумму. лишь бы ты наконец-то сорвался с цепи. и теперь ты плетёшься за мной, как щенок - всё выискиваешь способ помочь мне и вернуть то, что должен. знаешь, артемон, я редко тебе говорил о том, что рад такому другу, как ты - но теперь, когда ты встаёшь передо мной, загораживая от всех, кто хотел сделать мне больно, я чувствую себя наконец-то устойчивым.

но я ведь не единственный, кому ты обещался помочь?

кому ты тоже  д о л ж е н.

ты почти не помнишь, как она выглядела - но помнишь, что от неё пахло малиной и соком по утрам. её забрали из детского дома раньше, чем ты успел привязаться - но ты знаешь, что только из-за неё не чувствовал себя одиноко.

наверное, она тебя и не помнит даже, но ты всё равно ищешь, чтобы сказать спа-си-бо. ищешь, потому что тогда она протянула тебе хрупкую руку, когда остальные дети тебя обижали - тощего и мелкого. теперь ты верный пёс, которому так важно найти свою хозяйку и лизнуть её в щёку.

какое же везение (_правда?_) что она - теперь у меня. и как же тебе нравится сама мысль - стать для нас таким важным - найти тот самый ключик, который сможет нас всех починить.

про игру

• в общем, я тут подумал, чтобы не уходить далеко от канона и как-то подвязать вас с мальвиной, сделать так, чтобы вы были из одного детского дома. у неё сбежать (а именно удочериться) получилось, у тебя же нет. прожил там до совершеннолетия и уехал подальше, лишь бы больше не возвращаться. ты странствовал по франции как бродячий музыкант, попал на крупную сумму и был должен жёстким ребятам деньги. я же встретил тебя однажды на улицах и приютил у себя. помог тебе отдать долг и позвал со мной в одну группу. ты защищал меня от тино, когда понял, что у того странная мания преследования - когда наша дружба с ним тебе показалась токсичной. и именно ты мне помог лечиться от депрессии. в детстве, когда ты попал в детский дом, ты встретил мальвину. она тебе помогла (как? решите с ней вместе, но скорее всего вы дружили). и ты теперь полон чувств того, что хочется найти её, чтобы узнать, что с ней всё в порядке. однажды мы все пересечёмся - и вы узнаете друг друга.

• заявка на лучшего друга. у меня нет требований к постам (единственное, если они будут прям большие, то я буду дольше отвечать на них). сам пишу от 3 до 4к, от первого лица (если тебе принципиально, могу от третьего, второго, пятого, десятого), лапслоком, использую птицу тройку, могу украшать, могу не украшать - в общем, как будет удобно нам обоим. я не жду от тебя постов постоянно, дышать в затылок не буду с просьбой поскорее отдать долг, но хотелось бы видеть, что человеку интересна игра. торопить не буду с ней, потому что все мы тут собрались, чтобы получать удовольствие, а не выполнять рабочие задачки к дедлайну. сам я не выгораю по играм, но могу выгореть в реале, а соответственно выпасть. я не самый общительный игрок (могу долго не отвечать в личке, сразу предупреждаю), но не пропадаю. приношу мемы, арты, всякие графики, музыку, идеи - это я могу, умею и очень люблю. надеюсь, сыграемся.

• (а ещё, может, если ты вдруг придёшь с соигроком, то присмотритесь к арлекину?)

пример моего поста

« жизнь тебя душит,
а ты возбуждаешь(ся) »

г а  д и н а

протяни руку, сожми пальцы, будь лапочкой и не рыпайся - чего ты дёргаешься, не улыбаешься, личико такое грустное, ну просто прелесть - эй, пьеро, ну же, посмотри на меня, открой ротик, давай заглянем поглубже и проверим, осталась ли внутри тебя душа - хватай наконец-то ложку, поднеси её к губам, что, хочешь сказать, что внутри тебя ничего не осталось? какой же ты маленький лжец, пьеро

лгунишка паршивый - снова всем врать вздумал - и теперь только и остаётся горчинку, похожую на ро-машку, слизывать с губ, зубов, подбородка. слюни так неприятно вниз текут - и глаза закатываются. доктор, скажите, сколько мне осталось? ведь дело явно не в глубокой депрессии - дело ведь в том, доктор, что у меня точно можно выявить рак души. вы проверьте в своей карточке - ошибся ли я в своём диагнозе?

он снова по моему лицу ведёт пальцами, размазывает помаду по моим губам - а я ничего ему не говорю, лишь светильник на потолке рассматриваю. туда-сюда, туда-сюда - качается, как груша на дереве - по лбу стукнет, если рухнет. может, шишка останется или трещинка. кажется, такая была на потолке у меня дома - пришлось залезть и закрасить. ёбаный в рот, пьеро, посмотри на меня - в глаза мне смотри, говорю - чего ты боишься, пьеро?

тяжко вздыхаю

он по голове меня гладит - успокаивает - и шепчет на самое ухо о любви ^{поганой, мерзкой и отвратительной} самой искренней. жучком прокрадывается в мою голову, чтобы прослушку установить. пьеро, хватит слёзы лить, соберись уже - кому-то хуже, чем тебе - твои таблетки хуйня, ну да, я смыл их в унитаз - тебе же без них лучше, чего ты ноешь? сука, исчезни из моей головы, мудак ебаный.

такая ты милая, мальвина
[ как бы не заболеть из-за тебя ангиной? ]

и я рот всё шире открываю - никакого доверия - а разве взгляд мой пустой и лицо пресное не доказывает, что я очень хороший _{послушный} мальчик. ты веди меня, раз ты вода - туки-туки за себя - я спрятался в домике с белыми стенками, но даже сюда кошмары проникают - бредут, скачут, веселятся - даже здесь в кошмарах я всё ещё слышу чужие голоса - они сбиваются в кучу // не могу понять, кто из них меня ненавидит больше всего. кажется, тот, который просрочился в детстве - прокисло молоко, на таком кашу не сваришь.

ложка падает из моих рук - скок, прыг-скок - почти что музыка для больных ушей. голоса пугливо разбегаются, когда вдруг в воздухе начинает пахнут ягодками - свежими, то ли малина, то ли голубика - губы не хуже помады окрашивает, а у меня всё ещё остались в трещинках остатки - новый образ - новое поклонение - новая попытка меня достать из смирительной рубашки, даже если она существует только лишь в моей голове. выгони её отсюда - она же такая неприятная, приторно-сладкая - вечно смеётся, дура что ли? - пьеро, тебе не нужны никакие девочки, когда есть я - не забывай - проветветрись - тоже мне придумал, какая ещё такая  с и м п а т и я (?) - не смей даже на коленочки девочек смотреть - больной ублюдок.

ты прочно засела в моей голове
и я ни за что тебя оттуда не выгоню

секретами ведь с друзьями делятся - а ты шепчешь на ухо - как будто за ним свою тайну и хочешь спрятать. не боишься, что фокусник найдёт? достанет, как монетку. что же тогда нам делать с секретиком? меня тянут за рукав, а я чувствую [ого, я ещё что-то чувствую], как ты держишь меня за мою кофту, будто не даёшь забрать от себя. ты для всех всего лишь игрушка, пьеро - пора бы уже смириться.

давай приколемся, как будто светофора нет
пойдём вперёд под колёса на красный свет
[indent]
гена — хамелеон, приспосабливающийся ко всему, тот самый котёнок ( х а ), который 'я обязательно выживу', и ведь, действительно, чертила эдакий, выживает: теряется, пропадает на целую вечность, но вот — и на горизонте снова сияет его звездочка, во все тридцать два ^ли широкую тянет. непременно вырвет свой последний шанс на 'долго (обязательно) и счастливо (номинально)' клыками сколотыми вцепившись [пулей сквозь пуховый снег].

гена — хаос, сносящий на пути и позади-вокруг себя всё на свете; преград нет, они лишь в наших головах. подхватит, за собой, и опомниться не успеешь, как уже во власти его, в вихре кружишься: из пыли, пущенной в глаза, и грёз. вот только поражаться едва успеваешь, когда любое желание зуев пытается воплотить, а проблему - ловко решить, просто берёт и делает, кота за яйца не тянет, остаётся лишь позавидовать.

давай приколемся: пройдём по бордюру крыши
будем говорить друг другу голосом потише
о том, что будем делать, как придём домой, я буду под тобой или ты подо мной?
[indent]
таких ебланов ещё поискать надо, прости, я что, говорю это вслух? упс, не жаль.

не слишком яркая для тебя, м? ты такой же. смотри, не переоцени себя и не ослепни, а то ещё жалеть придется. поначалу и со стороны жалко было лишь гену, который пытался добиться внимания риты, в свою очередь безнадежно и слепо таскающейся [я только пытаюсь учиться знать себе цену, не обессудь] за егором, иронично — не находишь? каждый из нас ныряет в персональную бездну. утонем? (или тема океанического дна для тебя слишком болезненна?)

рите не нужны веники у ног и пустые слова [алые розы вульгарны и колются ^{а пускать по вене не про ритусю}; слова — ещё больнее, если они — эталон лапши на ушах, бездушно, хватит, сыта по горло]. мы — шторм, мы — штиль; с геной рита может не прятаться самостоятельно от ебанутой реальности, укрываясь пледом из самотканых иллюзий; зачем — если можно укрыться в чужом плече.

когда гена зовёт риту королевой марго, она сперва кривится — что за кринж, свали с глаз долой — но привыкает так быстро: любой недолюбленный, побитый и сломанный жизнью человечек тянется к ласковой руке и слову, пусть ты и не умеешь их складывать так ладно и поэтично, как мел (однажды рита разучится сравнивать всех с ним, переболеет и отпустит н а в с е г д а, лишь бы не пришлось посмертно).

откуда у тебя мой номер? кому отвешивать подзатыльник?
рита привыкает — втёрся и константой прилип, хорошая тактика — что под её окнами из авто зуева орут басы, что забота измеряется в мелочах, пусть и дурных зачастую; соглашается сгонять к заливу, от одного ^ха свидания никто не умирал, по приколу, потому, что это — легко и весело, потому, что и сама, и оба они такие же, пусть внутри и кости одни ломаные, перемолото.

давай:
будто никаких нас нет.

ты ведь на такое не подписывался, правда?
[indent]
давай приколемся: как будто бы умерли мы в один день;
найдём иголку в стоге сена, в тёплой ванне перережем свои вены
[indent]

скажи, там, тебе хотя бы снятся твои зависимости?
каждый из нас.

ведь когда временное становится постоянством — гена исчезает со всех горизонтов;
спасаясь.

панки за справедливость говоришь, ну, и где она эта твоя справедливость? может там, где отцы умирают за своих детей? или где бежишь без оглядки, вычеркивая прошлое и забивая на будущее? во всём виноваты мы сами.

а ты, будь, пожалуйста, только живым.

---

послания ^{из космоса} от кудинова:

ритуля преувеличивает, какая дружба. ( тебе никто не поверит. )

просто ты был самый терпимый из класса. просто ты — что? видел меня настоящим? ну было и было, давно и не правда, тебе снова никто не поверит. у нас была не прямо дружба, просто было время, когда ты таскал меня за собой на перекуры, трещал мне в ухо про девчонок, было время, когда ты, как-то так сложилось, имел право проедать мне мозги. наверное, вон-то, когда ты с какого-то хуя прицепился, увидев во мне человека, но нет, потом попустило-то.

потом мы прорастаем друг от друга, разные дорожки; у тебя подрастает семья, я могу убедительно спиздеть, что я за тебя рад, переставая с тобой здороваться; одно другое третье — мы иногда проворачиваем общие дела, и у нас невнятный неплохой, наверное, нейтралитет, когда взрослеем. с какими-то общими воспоминаниями, да? и у тебя единственного, наверное, есть мой номер, а у меня твой, где-то далеко в памяти симки.

а еще у нас у обоих есть ритка, и с моей-то репутацией, ты этому так рад, скажи?

ритуля говорит, что мы одинаковые, потому что оба глупые — сама-то умная, погляди. слышал? и не услышишь. мы втроем какие-то слишком похожие, слишком поебаные жизнью, и через рот словами у нас только ритка умеет. думаешь ей это помогло? а нихуя.

жизнь потом доказывает, что это все было тогда светлое время.

я тебе потом ебну за то, что ты мог просто попросить помощи. с деньгами. проебанными ■■■котиками. чай не… что, не чужие люди? да нет, чужие.

нам даже не доебаться друг до друга так-то. /к тебе — что не пришел. мне — что твои пиздюки пошли со мной стреляться, что вся та ебаная травма, кома мела, это вон все потому, что ты пистолеты им для фана притащил.
тебе — что я такой мудак.

---

мы с раулем не-мношко ебнулись и (почему нет) решили, что генка и рауль учились в одном классе: вы с ним когда-то были best friends ever (прикинь, с ним можно дружить, сама в шоке), а потом дорожки ^{белёсые} разошлись. теперь (всегда) у тебя есть семья из пацанов, что дороже всех на свете, за них и двор все дела, и мы тебе в этом отчасти завидуем. зовём тебя на дно во что-то сложное, недо-тройничковое, мутное, как воды залива с горсткой трупов и тиной; но — разве может быть у нас иначе?

кисуля, obviously, гендоса тоже ждёт: у вас там столько дерьма не расхлёбано и шутеек не пошучено. подхватит тебя в  любой движ-париж, легко, красиво, как он умеет, разъебаться - тоже запросто, благо канона/преканона у вас за глаза хватает. а вот в постканоне киса обосновался в спб, у него там белладонной процветает бизнес - ю ноу, как никто другой, что это - прямая дорога в чистилище. но где наша (не) пропадала.

с постами не пинаемся, все взрослые и ирл важнее; уважаем лапслок; если сходимся по постовому стилю, плевать на количество знаков. одеваем-раздеваем-обнимаем. ты, главное, приходи ♥ а со всем остальным разберёмся!

Пример моего поста

( в дом придет волк — он тебя съест )
я кусаю язык, когда думаю о ^♫плохом,
и кровь, кровь, кровь у меня во рту
[indent]
максим как нельзя гармонично вписался в бандитскую тусовку. повёл за собой всех пушистых овечек на верную казнь, липово-радушно расстелив им червлёно-румяную дорожку, выстроив свой токсик бизнес на верноподданных (нет) скелетах. вероятно, ему больше некуда выплеснуть бессердечную ненависть к миру, кроме как на сам мир. холёно хорохорится только на людях, всем змеям под стать, ассимилируясь, а все окрест и жрут чужую благодать с барского плеча, не осознавая, что всё, что рядом с черненко - гниль силков, а в обаянии плещется лихая беда. до чего же чудесно, что ей абсолютно начхать на его репутацию. самая муть - она же ведь со дна тянется - уже ведома ярославе.

в чужих руках должно быть надежно - мимо, забота чувствоваться - мимо, спокойствие - ранен, зазевавшись, ничего из этого аспида не касается - убит. реально ведь, заботливого черненко ясеньке даже представить не под силу. пока с невской обходятся как с дефектной игрушкой, с кончившимся заводом и дырочкой в правом боку, ей остаётся только надеяться, что её кулаки оставили по себе на память хоть один синюшный развод на чужой спине. но у всех дурманящих веществ есть один недостаток - под ними те зёрнышки ворожбы, что остаются в ней и отзываются силой, совсем 'на нет' сходят, и чувствуешь себя неизменно слабой. беспомощно зыркая стылым. совсем уподобляясь человеческому, к чему бежит, то и имеет.

но и аспида яра терпеть способна только под чем-то. замкнутый уроборос, и конца и края нет.

— пошёл ты.

вплетённое - с высокой колокольни на имущество твоё. ещё наживёшь, на чужих-то косточках выбеленных.

сразу по-детски хочется дыру в обивке продрать, назло, получается продырявить только насквозь, и всё не то.

— грязнее тебя тут и нет ни черта, - шипит сама под стать змеиным - так яснее ведь тебе?

но глупым хихиканьем заливается, поперхнувшись, оставляя все дешёвые каламбуры про то, что глотают приличные девочки, при себе. всё равно ему не светит. и брыкается, пытаясь сохранить точку за собой, пытаясь прицельно лягнуть в пах, под хлопок двери так и не поняв, попала ли хоть куда-то.

попала, ой как попала.

лишь минутами позже, медленно осознавая буквы, облаченные в слова, русалка от наглости его не то что дар речи теряет, но, будто от оплеухи, в себя на миг приходит:

— ты, что... купить меня удумал?

засвистела бы, если б умела, но это к соловью.

брови в ломаную линию к переносице сводит - как собачонка, что ли, за ладонями тянуться должна? смутно пытается взвесить все за и против, плюсы (нет их рядом со змеем) и минусы. заниматься сейчас этой тугодумной ерундой совершенно нет охоты. но она малодушничает - давно всё решено за ведомую невскую, на один лишь ядовитый зов белой смерти отзывается. так долго искав свободу, явь свою похерила.

губы в обиде дует. сквозь мимолетные злые слезы вверх - в небеса, что позади остались - кивает:

— это — жестоко.

жестокие — мы сами; и лишь её ошибка. плати сама.
чужие жизни — разменная монета. туда-обратно аверсом-реверсом из ладони в ладонь: от теплых поменьше до ледяных грубее.

она оплачет их, когда придет в себя [никогда, кто мы есть вообще] завтра, ровно в полночь, панихидой раненого зверья взвоет. или нет, в конце концов, все люди - смертны, а невская - та ещё эгоистка, и всё это - единый акт привлечения внимания, вышедший за рамки сценария, не так ли? бесконтрольно. как и всё в её существовании.

монотонный ход мерина убаюкивает колыбелью. вздыхая и по креслу сползая, яра под руки лезет - нет до того дела; тянется и в шею максову утыкается, яра развязно ведёт языком линии по карте чужих родинок - что загривок звериный - куда-то в ворот чёрной рубашки [ душа за ней куда чернее, да и ни грамма за ней нет, не те все меры веса ] мурлычет, не соображая:

— совершенно ты, макс, не умеешь веселиться.

вдохнув глубже, морщит нос — запах роскоши и лоска мешается с сигаретным дымом и 'сто-пудово-каким-то-пафосным-никогда-себе-не-сможешь-позволить' одеколоном. отвращение подкатывает тугим комом в глотке. туда же, где секунды назад сырую дорожку чертила, кусает, не жалея, впиваясь, где жизнь пульсирует. не залижет - не жалко. его - никогда. хорошо, что в личине людской. плохо, что мало ему. ремень бы обвить вокруг хомутом удушливым — чтобы жилка забилась сильнее. для безопасности, конечно.

— только трупы за собой и можешь оставлять, -

отворачивается, задрав ноги на бардачок, упираясь пятками. пусть что хочет там себе думает. давно уже логику с невской в одном предложении и по прямой не ставит.

на губах - вечно солёный привкус металла. аспид кровью пропитан не по локоть даже; была бы кругом реченька родная - руки увязли бы в чужих останках (не она их утащила в пучину) и тягучести юшки, топь эта затягивает так, что даже ярославе кажется, что тонет. как тогда, как раньше, - уже умирала однажды.

если аспид воспринимает русалку - как своё, то русалка воспринимает всё аспидово - общим, славно, что коммунизм пережили, кричит, что даром не надо, обесценивает, но любуется исподтишка как за звёздами, что тоже так далеко-далеко, а красиво блистают для неё.

за ручку дверную хватается, дёргает дважды, но больше для того, чтобы руки занять. яра стонет недовольно-глухо, в окно высовываясь, дышит часто, как загнанная псина дворовая. воздух хлебает по секундам. жадно. с каждым смыканием век мир обращается в яркие краски, не серый - вокруг неё, не чёрный - вокруг макса. в зеркало мельком взгляд бросает - вон, даже глаза его, сверкают люминесцентно, а не кошачьим мраком во всю ширь.

еще одна
со-зависимость.

свернуться бы клубочком, больше ничего не хочется.

где выход?

завопишь дурниной, - так не сунется к ним никто. глаза чужие вряд ли поймает яра, а времена ныне такие, что людишки, видя тонированные тачки, больше за целостность своей башки опасаются, чем за девчонок, по ту сторону прячущихся, о ней мнение лишь одно, отчасти правильное.

перспектива разбиться - сомнительная, собирать потом ошмётки по асфальту, похоронят - так вместе. никакой романтики. но к коробке передач всё же тянется, беспорядочно за всё подряд дёргая, не шарит она ни шиша во всей технике. только по рукам сейчас получит - и весь итог.

как пейзажи из зелени мажутся совсем в одно за окном, фокусируется, пытается, на аспиде, раз на дороге не очень получается.

— куда ты меня везёшь? тоже хребет переломаешь?

как всем неприятелям своим?

кажется, что этот путь ей подсознательно знаком; не кажется, что она его не любит.

а любовь витала в воздухе

голова кружится, коленки подкашиваются, в горле першит.

наверное, именно это чувствуют влюблённые. я же смотрела на всех чуть свысока - будто ощущала себя особенной из-за того, что не подверглась всеобщему безумию. только вот внутри было неприятно - и около сердца кололо.

я не помню, когда мы с тобой заговорили впервые. кажется, я сидела на лавочке в хогсмите, перебирала конфеты в пакете и чертила бездумно ногой по снегу. ты подсел ко мне так незаметно - будто и не дышал вовсе. скажи, симус, что ты чувствовал в тот момент?

мне казалось, что я нашла друга
[и я же всё испортила]

дикая ревность сковала всё тело - заставила сжать зубы и почувствовать, как внутри всё постепенно крошится. я не находила себе места, постоянно плакала и будто старалась исчезнуть. и только твоя рука сжимала крепче мои пальцы, не давая мне утонуть в собственном отчаянии.

наверное, именно из-за этого я разрешила себя поцеловать. наверное, именно поэтому я вцепилась в тебя так крепко. я просто боялась остаться одна - я хотела почувствовать себя нужной. и это было жутко эгоистично с моей стороны.

знаешь, симус, мне действительно очень жаль, что я не та самая для тебя. точнее - ты не тот самый для меня. как-то вышло всё очень грустно.

и дружба испортилась отношениями

про игру

• в общем, это заявка на довольно сложные отношения. хочу, чтобы симус и падма на самом деле были крутыми друзьями, близкими, делились постоянно секретами, всегда поддерживали друг друга (ну я понимаю, что твой бфф всё ещё дин). только вот у симуса были к ней безответные чувства, а падма ими воспользовалась. давай ты придёшь, а мы вместе постараемся всё починить? я очень скучаю по другу, мне его не хватает. особенно после войны. наверное, я бежала в тибет не только от всех этих бессмысленных смертей, но и от того, что мне перед тобой очень стыдно, симус.

• заявка на лучшего друга и бывшего. у меня нет требований к постам (единственное, если они будут прям большие, то я буду дольше отвечать на них). сама пишу от 3 до 4к, от первого лица (если тебе принципиально, могу от третьего, второго, пятого, десятого), лапслоком, использую птицу тройку, могу украшать, могу не украшать — в общем, как будет удобно нам обоим. я не жду от тебя постов постоянно, дышать в затылок не буду с просьбой поскорее отдать долг, но хотелось бы видеть, что человеку интересна игра (мне важно, чтобы пост был, даже если через полгода и чтобы мы совпали по вайбам). торопить не буду с ней, потому что все мы тут собрались, чтобы получать удовольствие, а не выполнять рабочие задачки к дедлайну. сама я не выгораю по играм, но могу выгореть в реале, а соответственно выпасть. я не самый общительный игрок (могу долго не отвечать в личке, сразу предупреждаю), но не пропадаю. приношу мемы, арты, всякие графики, музыку, идеи — это я могу, умею и очень люблю. надеюсь, сыграемся.

• внешка любая, биография любая. ты вообще волен делать всё, что захочется. только сохрани трепетные отношения с падмой и то, что она разбила твоё сердце (прости?). мы постараемся восстановить дружбу - ведь я явно не справляюсь с травмами.

пример моего поста

тяжело - это смотреть на пустые холодные простыни

может, поэтому я больше не живу вместе с родителями, ведь мне хватает грустного взгляда мамы каждые выходные, когда я приезжаю к ним в гости. сидеть за одним столом, тщательно пережёвывать чуть суховатого цыплёнка тандури, вечером пить чай с кардамоном - и никогда не вспоминать парвати. у родителей есть такая особенность: молчать, если случилось что-то плохое, - злиться, если накатывает чувство беспомощности. в день, когда кремировали парвати, я смотрела на чёрный гроб и просто прижимала ладонь к щеке. у меня не было ни слёз, ни отчаяния - внутри зияла лишь огромная рана, которую невозможно было зашить никакими нитками. мама и папа осуждающе вздыхали - мол, наша рациональная дочь снова ничего не чувствует. но разве они могли почувствовать то же, что и я? [от меня оторвали кусок беспощадно, с остервенением]. осознание пришло через месяц, когда я проснулась от собственного крика - он был такой звонкий, яростный - а всё лицо тут же покрылось слезами, которые пришлось размазывать по груди и коленкам. после той ночи - я больше не спала в нашей комнате. н и к о г д а

тяжело - это перестать чувствовать вкус

без парвати всё стало таким серым и невзрачным. мне больше не нравится ходить по магазинам, заглядывать в окна магловских домов, пробовать новые сладости, обниматься с родителями, собирать гербарий, часами лежать на лужайке за домом и смотреть на облака. мне больше не нравится проводить время с братьями уизли, красить ногти, зажигать ароматические свечи и слушать музыку с пластинки. самое страшное, что и колдовать мне тоже больше не нравится. и из-за этого у меня так плохо теперь получается даже обычное "акцио" - всё чаще стала делать что-то руками, потому что магия во мне совсем зачахла и превратилась гниющий росток. однажды я достала палочку, чтобы склеить обратно разбившуюся вазу, которую когда-то давно парвати подарил наш двоюродный дядя фарук - и у меня ничего не получилось. сколько я не пыталась, из палочки даже искорки не посыпались. после долгих дней тренировок пришлось привыкнуть к моей новой реальности.

тяжело - это потерять самого себя

я часто заглядываю в больницу святого мунго, чтобы получить новый рецепт. а потом иду по косой аллее и совершенно не верю, что однажды хоть одно зелье поможет мне крепче уснуть. говорят, что, когда умирает один близнец, следом за ним через какое-то время уходит и следующий. прошло уже три года, а я всё ещё жива [существую], всё ещё дышу [ловлю панические атаки] и умирать не собираюсь [колдомедики говорят, что я иду на поправку]. честно говоря, я им не верю, ведь теперь я почти ничем не отличаюсь от маглов. мой врач советует мне найти хобби - желательно творческое. а я просто поднимаю на него пустой взгляд и улыбаюсь, сверкая ямочками [это единственное, что нас отличало друг от друга - потому парвати говорила, что это меня так любовь поцеловала].

- я постараюсь.

мои пальцы цепляются за бумажку, когда я встречаю грустный взгляд в свою сторону. не стоит. я много читала и знаю, что не одна такая - что такое происходит не в первый раз. и, к сожалению, наверняка не последний. я выхожу из больничного крыла, прижимаюсь спиной к стене и скатываюсь вниз, чтобы сесть на пол, обнимая собственные колени. я так долго старалась быть сильной и подражать родителям [просто забыть и замолчать], что совершенно забыла о том, что прошлое всё равно однажды догонит.

и оно догнало меня

я топчусь около издательства, не решаясь зайти в него. две недели назад меня выгнали с очередной работы, потому что без магии от меня толку мало - я даже попыталась вписаться в школу для маглорождённых вместе с гермионой. но пользы от меня тоже было никакой, поэтому я молча тихо слилась. захожу в просторное и шумное помещение - кругом люди бегают туда-сюда, пишущие перья летают, а я больше не чувствую единения с этим, лишь отмахиваюсь от перьев, как от надоедливых мух. в коридоре, в котором я должна пройти собеседование на новую должность становится гораздо тише. и я даже выдыхаю, пока

пока не врезаюсь случайно в тебя. ты что-то бормочешь, а я просто взгляд на тебя, губы поджимаю. мы с тобой мало общались - только когда ты приезжала к нам в гости летом. а в школе... это всё разные факультеты. но всё же, я в этом уверена, я была бы рада увидеть от тебя хотя бы одно письмо - ведь в тот день не только я потеряла близкого человека. и я тихим голосом произношу. - привет, - на всё то, что ты уже успела наболтать в спешке. - да. извини. я не буду тебя задерживать, - отхожу чуть в сторону, пряча взгляд в стену. если тебе надо идти, то я уже не мешаюсь. и я иду к кабинету генри, который уже, наверное, меня заждался.

я вздрагиваю, когда снова слышу твой голос, но всё же поворачиваюсь, надевая на губы беззаботную улыбку
я так не привыкла показывать хоть кому-то свои слабости
и я так привыкла молчать

- хорошо, - может, мне действительно стоит взбодриться. и я голову наклоняю - чуть морща кончик носа и кивая тебе. - тогда увидимся там, верно? - и после этого лишь руку вверх, чтобы тебе помахать.

сидеть на лавочке перед кафешкой в ожидании тебя отчего-то кажется очень волнительным событием. как будто я пришла на свидание, а ещё ни разу не видела того человека, с которым должна встретиться. стараюсь отвлечься и ни о чём не думать, поэтому так и читаю в пятнадцатый раз одну и ту же 157 страницу книги, пока не слышу, как ко мне подсаживаются. чувствую знакомый запах лимонного пирога, можжевельника и пряных трав - но ещё что-то совершенно незнакомое и я голову веду, будто за этим запахом - газетная пыль так идеально въелась в твою кожу, что за ним почти и не слышно чего-то кислого, как ягода.

- устала?

Истинное имя: Сойрджор (Soirgeoir, букв. «тот, кто похищает мгновения», смягчено до Сойрэо (Soirgeo), а далее и Сэй¹ (Séi) благозвучности ради).
Подчинился ли он сути своего имени, или был поименован так за то, кто он есть, неизвестно. А он сам не скажет - хотя бы потому что такие, как он не называют свое истинное имя кому-то просто так.
Но имя - ему в помощь. Потому что Сойрджор - вор.
Виртуозный, неподражаемый, пойманный лишь однажды за те многие века, что он промышляет воровством.
Сойрджор крадет не вещи или, паче того, деньги.
Фи, это было бы слишком скучно. Банально, как говорят смертные.

Он крадет моменты - забытую на стене тень, смешок, забытое обещание, случайный взгляд, мимолетную влюбленность, крохотное воспоминание, кусочек сумерек - между светом и тенью, отражение в зеркале, упущенное мгновение.
Его коллекция времени - самый ценный его трофей.

Скорее всего он - полукровка ши и сприганна².
Иначе бы откуда высокий рост, изящество, глубокое чувство времени и способность внушать трепет одним взглядом прозрачных глаз, приличествующие скорее князю ши? И не от темных ли сприганнов умение оказываться невидимым, когда это нужно, прятать силу за кривой улыбкой, исчезать без следа и воровать не вещи, а суть?

Впрочем, на вопросы о своем прошлом Сэй отмалчивается.
Проговорился мне - точнее, сделал вид, что проговорился - лишь однажды, о том, что был воспитан при Неблагом Дворе, и даже служил Зимней Госпоже, выполняя задачи по по краже памяти, эмоций и чувства настоящего у неугодных Ее Величеству. Но был немедленно изгнан, едва посмел обокрасть саму королеву. Смертный приговор был бы более милосердным - отлученный от благодатной силы Дивного Мира и Дворов, любой фэйри начнет хиреть, истлеет в пыль - медленно и мучительно..³

Как ни странно, Сэю удалось устроиться в мире смертных (возможно, не без моей помощи), где он занялся уже привычным ему делом - воровством, вынуждая заказчиков-соплеменников расплачиваться крохами силы Дворов, а смертных - ну тут уж как подскажет ему его, весьма богатая и весьма жестокая фантазия.

Способности

Путешествует между мирами - смертных и Эльфхеймом - без порталов, просто находя слабые места в реальности (с помощью одного из своих артефактов). Так же легко перемещается между локациями мира смертных - вот он есть, а вот его нет.

Способен ментально воздействовать голосом на собеседника: слушая его, невозможно вспомнить, что ты собирался сказать, а если Сэй пожелает, то, скорее всего, ты не вспомнишь его после того, как он уйдет.

Ворует. Воровство для него не только способ выживания - это его философия. Он считает, что воровство - это форма искреннего интереса. Только то, что цепляет взгляд или душу, достойно быть украденным. Для него быть вором - значит коллекционировать то, что делает людей (и не-людей) настоящими.

Он вор-джентльмен, если угодно. Со всеми и каждым обращается с изысканной вежливостью, но каждое слово его - трюк. Прежде чем исчезнуть с украденным, всегда оставляет жертве "плату": небольшое озарение, неожиданную идею или хотя бы странное чувство déjà vu. Временами может украсть у кого-то тревогу - но взамен незаметно оставить тайное любопытство.

Сэй обожает то, что он называет “эфемерными встречами”, случайными пересечениями, когда он не знает, что будет украдено, но уверен, что больше никогда не увидит свою жертву. Он появляется на пороге кафе в момент, когда ты делаешь первый глоток кофе, и невзначай крадёт искру удивления. Проходит мимо уличного художника, чтобы унести в тёмных карманах воспоминание о ярких красках. Застает человека врасплох ночью в метро, выхватив его тихий вздох и пряча его в вышитый карман.
Чтобы быть незаметным, Сэй облекается в привычные роли, прячется за пустыми масками.
Бариста в модной кофейне улыбается, смешивает латте, а вместе со сливками похищает брызги восторга.
Курьер приносит посылку и уходит, забрав предвкушение подарка.
Гид в музее рассказывает о полотнах и тайно собирает отблески вдохновения посетителей.
Коллега, из тех, кого считают славным парнем, но почти наверняка не знают имени, работая над совместным проектом, он подарит идею в нужный момент, но украдёт из памяти человека ощущение, что он сам её придумал.
В дружеской беседе будет слушать так внимательно, что в конце успеет унести с собой  застенчивую радость собеседника.
На вечеринке предложит тост, после которого у гостей исчезнет след веселья, а они останутся задумчивыми.

Все это - Сэй.

Каждый контакт с Сэем оставляет жертве шрам или дар - зависит от его настроения. Человек обретает краткое озарение, но теряет каплю чистого удивления. После разговора остаётся желание исследовать свою память: «Что же я на самом деле почувствовал? И было ли это на самом деле?»
А иногда утерянный момент возвращается в самый неожиданный час, как эхо долгого сна.

Артефакты⁴

Перчатки
Сшиты из шелка, черного настолько, что он, кажется, не отражает свет, сотканного из забытых в паутине времени мыслей, подкладка - ткань ушедших снов, невероятно прочная; вышивка на запястьях - из полированной обсидиановой пыли и серебряных жилок, впитывающих энергию украденных мгновений.
Свойства: делают руку невидимой для глаз, чувствительных к обычному свету, и приглушают звук и ощущение любого прикосновения.

Башмаки
Сшиты из шкуры призрачного зверя, подошва - из лунного серебра и раскрошенной древней лавы, перемешанной со звуками кошачьих шагов; шнуровка - струны серебра, выкованные из капель лунной росы в полночь каждого нового месяца. В каблук врезан фрагмент древнего медальона, служащего маяком для времени - он помогает улавливать «щели» между мирами.
Свойства: позволяют скользить по любой поверхности без следов и открывают проход в короткие туннели между мгновениями.

Плащ
Основной цвет - глубокий графит с переливами синего инея, но за гламором выглядит - как пальто из дешевого серого твида. При движении плащ рассеивает вокруг мелкий туман, искажающий силуэты. В воротник вшито заклинание, позволяющее скрывать лицо и голос, в т.ч. от магического обнаружения. На плаще нашиты тысячи крошечных карманов, каждый - тайник для украденной мелочи: улыбок, вдохов, взглядов.

Персонаж, как уже понятно, оригинальный, производная от многих образов и идей. В каком-то смысле этот прекрасный фейри-вор - неясное отражение самого Локи в глубоких озерах страны Детей Дану ну не бог, да, пожалуй, тоже трикстер, но тут уж как Вам покажется интереснее.
Имя, личную историю, наличие или отсутствие артефактов можно смело менять. Возраст - тоже Вам на откуп, хотя думаю, он совсем не юн. Артура, скорее всего не видел, а вот королеву Бесс - вполне.

Историю знакомства можно начать с того, что один осмелевший от безысходности фейри решил, что может позволить себе обокрасть случайно забредшую на его территорию богиню. Ну а далее, как водится, “обобрали, подогрели”, т.е. наоборот, конечно, “подобрали, обогрели”. Это можем сыграть хоть в прошлом, хоть в настоящем.
Более щадящий вариант - я Вас найму. Украсть что-то полезное для меня. Взамен пообещав вернуть, например, расположение Зимней королевы.
Характер отношений оговорим отдельно - но если Вам захочется ненавидеть меня за то, что я Вами командую, не возражаю)
А если мы все же приобретем доверие друг друга, то, может быть, Вам в голову придет мысль украсть у меня желание мстить. И что с того, что Вы этого никогда не делали, и это будет опасно для Вас? Зато вернете мне долг.
Я не против с одной стороны обрести спутника на пару-тройку приключений в любой точке пространства-времени, с другой - почему бы не поиграть и в Волшебной стране? Могу под маской поводить хоть Предводителя Охоты, хоть Благого Государя, хоть Мерлина, хоть Артура.

Если сыграемся на этом - подумаем о твинке. Опять же Вы вольны свой каст собрать или присоединиться к уже существующему) Со своей стороны могу гарантировать стабильную игру в хорошем темпе (от 2-х постов в неделю примерно - или медленнее, если будет угодно). Форс-мажоры, конечно, случаются, от них никто не застрахован.
Посты от меня - в 3-ем (изредка 1-м) лице, время - прошедшее, временами настоящее. С употреблением заглавных букв и знаков препинания. Вы же можете писать как Вам захочется, ни на чем не настаиваю.
Готова обсудить планы на игру в ЛС или в мессенджере, но во флуд не хожу.
Связь - сначала в гостевую, а там договоримся.

---

¹ - с точки зрения идентичности правильнее будет даже "Шей", можно использовать любой вариант, можно придумать вообще свое.
² совершенно не настаиваю на этом, сделайте его хоть знатным сидом, хоть леприконом.
³ история Вам на откуп. Он мог быть не изгнан, а ушел добровольно. Или даже сбежал. Или стал шпионом в мире смертных. Решайте сами.
⁴ само наличие артефактов и их свойства можно пересмотреть. Но плащ с тысячей кармашков предлагаю оставить, это же так забавно) Без попыток превратить его в непобедимого. Да, Сей - неуловим для простых смертных и многих фэйри, но есть те, против кого его уловки бессильны.

Пример моего поста

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия,
15 сентября 06:15

Есть вещи, которые представляются абсолютными, непререкаемыми истинами.
Например, недосягаемость штаб-квартиры ФБР для посторонних.
Ну да, какой бы сумасшедший решился вторгнуться на территорию, где каждый первый - агент ФБР.
Это даже если опустить несколько линий обороны в виде рамок металлодетекторов, упакованных в униформу крепких ребят, смахивающих на правильно окрашенных клонов Халка, всевидящих камер и т.д. И жучки во всех стенах, да?
Но как и многие другие непререкаемые истины, эта - блеф.

Окованные металлом каблуки рассыпают эхо в пустом коридоре.
А кроме этого -тишина.
Время охранников миновало, время уборщиков еще не наступило.
Самое время для воров и богов.

Лестница в цокольный этаж.
Поворот, дверь. Номер 42. Табличку с именем владельца то ли не удосужились повесить, то ли сняли по каким-то причинам.
Дверь, разумеется, заперта, но эта проблема решается легко.
Замок мягко щелкает.
В кабинете сыровато (неудивительно, поскольку это - будем откровенны - подвал) и довольно холодно.
Бумаг - слишком много для стола. Рукописные, распечатки, газетные листы вперемежку с обычными писчими, среди них - трогательно розовеет часть страницы, кажется, детского журнала. Бумаг - слишком много, они не умещаются в настольных лотках и папках, перетекают через край, покрывают всю поверхность стола - точно смыкающиеся льдины чистую воду.
Рука в черной перчатке на мгновение замирает над ними, но в конце концов аккуратно (пожалуй, слишком аккуратно) отодвигает в сторону.
На освободившееся пространство ложится папка.
Стандартная папка для ведения дел ФБР, с невнятной подписью ответственного лица на обложке.
Папка не слишком тощая - около сорока листов, но и не распухшая от собственной значимости.
Сорок заключений о смерти.
Судя по бланкам - большинство из Нью-Йорка, но есть пара столичных.
Разные имена врачей, разные медицинские учреждения, но сами заключения - как под копирку: остановка сердца, перегрев организма, полиорганная недостаточность, классическая картина передозировки амфетаминами. Прискорбно, но такие случаи - уже просто статистика.
Вот только в каждом случае приложенные результаты скрининга утверждают, что покойник был чист, аки агнец, даже булочки с маком перед смертью не употребил. Интересно, не так ли?
И еще одна странность - посмертное (или правильнее - присмертное?) кровотечение из всех отверстий. Вот только кровь была черная.

Рука в перчатке чуть поправляет папку: она должна броситься в глаза сразу, с порога.
Снова щелкает замок, запирая дверь кабинета №42.

Нью-Йорк,
15 сентября, 23:40

Нью-Йорк не спит никогда, так они говорят?
Она устроилась поудобнее, хотя жесткая скамейка в дешевой забегаловке - это не совсем то, что можно назвать комфортным. Поплотнее обхватила пальцами пластиковый стаканчик с жидкостью, отдаленно напоминающей кофе. Но странная жидкость была горячей, и это было уже прекрасно.
Полузакрыв глаза, она сосредоточилась - одновременно растворяясь в ощущениях.
Слишком много информации, слишком много жизненных форм.
Она медленно перебирала тех, что ощущала - точно скользила взглядом по товарам, которые хотела примерить.

Я - студентка, поссорившаяся с приятелем и смакующая варианты мести…
Я - пьянчужка, пересчитывающий мелочь в кармане, пытаясь сообразить, хватит ли еще на порцию водки…
Я - уборщик, устало переставляющий коробки на складе, еще полчаса - и я смогу пойти домой…
Я - таксист, ждущий пассажира. Но пассажир все не идет, и я думаю о своей бывшей. Когда–то я был женат. И все еще тоскую по ней. Сука. Да где же этот тормоз?..
Я - школьный учитель, который держит фото молодых парней в ящике стола в своем офисе…
Я - медсестра, и меня раздражает моя конфетно-розовая форма, она жмет в груди, подчеркивая, что я располнела…
Я…

Да, это подойдет.
Она, зевнув, отставляет стаканчик с кофе, кутается в свой плащ и направляется к стойке.
Вот он, тот, кто ей сегодня пригодится: высокий крепкий парень с тяжелыми кулаками и таким же тяжелым взглядом. Новенькая кожаная куртка, бритая голова, козлиная бородка. Таких не любят, таким не навязываются в компанию. То, что нужно.
Она останавливается рядом, легко касается плеча избранника.
Тот невольно оглядывается, но лишь кривится: дамочка, которая пытается его снять, не первой свежести, да и красавицей ее не назовешь. Он уже собирается отшить нахалку, но та неожиданно ласково касается двумя пальцами его виска - и в глазах у него вспыхивает яркое зеленое пламя…

в нашем королевстве кривых мы самые ломаные.

мой тебе спойлер: целых не существует вовсе.

скажи, те дети, в советском лагере, они просто перепутали нас? долго ли они спорили или ты просто не захотела к ним прийти? (с тебя станется)

надеюсь, они не разочаровались в своих посеребрённых волосах.

мэри и пиковая часто развлекаются сомнительно, но okay / скука измеряется в пролитой крови тем, что подменяют друг друга, забивая на собственные ритуалы и смеясь с тех, кто наивно надеялся отделаться легко: не твоя смена. нарисовали лестницу и не зачеркнули дверь - что же, ваш черед умирать, и не надейтесь на ерундовые развлечения - мэри не клоун и ей по*бать, пора умирать. на зеркале разводы алой помады в имя сплетаются - готовьтесь ловить несчастья и прощаться с кроличьей лапкой. да здравствует модная седина и отставить смертушки по глупости. путается всё. как мы сами, с тобой. где ты? где я? как понять уже? и нужно ли - разделять?

дама – это, наверное, единственная на свете личность, к которой у мэри ноль претензий; свет в оконце и ни одного изъяна. гляди, мы столь разные, но одинаковые.

с тобой мэри готова выпадать из своего коматоза и (жить, ха) ни за что уже не бороться. если посмертие имеет лик, пусть у него будет твоё лицо.

мэри говорит: я справлюсь сама.
пиковая не говорит: просто делает. знает, что никто и не спросит.

пики точёные [ голову с плеч ] сплетаются в алое; а ты – такая же – острая. на язык. я проверяла.

пиковая дама строит окружающих одним взглядом.
что бритвами режет.

my darling, die die die в зазеркалье звенит давно не тишина, а общий смех, там без тебя – было бы пусто.

среди них двоих, как дама, истинная леди, скорее, ведёт себя мэри: она фыркает с мужланских быдланов, повествуя о неприязни к мужскому роду (сильно обидели её) (всё ещё танцует на тех граблях); носит утонченную одежду да цацки (когда имеет желание вообще их носить / спойлер: редко, а не смущать всех подряд наготой), в противовес твоей мешковатости; задирает голову высоко, чтобы не падать на землю вовсе, пиковая, наверное, и летать-то не умеет.

среди них двоих десятками ножевых убивали девочку и всю женственность в мэри, и не смогли, не вытравили. расскажи, кто убил тебя.

всё равно продолжает тянуться к грубоватой и простой пиковой даме. что там у тебя, моя хорошая, в чёрной дыре грудной клетки?

пиковая несёт несчастья. сколько ты их накликала? и ни разу, ни одна сволочь, не спросила: а счастлива ли она сама?

спускайся, в самый ад - по лестнице из зеркала.
я подам тебе руку.

---

ого, смотри, какой непонятный сумбур я тут наворотила, всё потому, что тебя нет, чтобы расставить всё (и всех) по своим местам. имя пиковой можем, намерено, поменять-организовать, чтобы в быту оно у неё было. может, что-то по типу ася, саша, марго? (больше буковок 'м' расписных)
приходи, у меня без тебя отражение не складывается, будем с тобой █ █ █ █ █ █ █ █, а ещё [данные удалены].

я в посты не пинаюсь, сама каждую неделю их отдавать не умею, всё на релаксе, у всех есть взрослая жизнь. с графикой красивой девочке подсоблю. ещё будет супер-классно, если ты умеешь проговаривать всё словами через рот, потому что мой скилл телепатии сбоит. пишу от третьего лица, лапс-заглавная не принципиальны, но лапслок уважаю всё же больше, в среднем по 4-7к, птица-тройка опциональна ♥

Пример моего поста

слово "навсегда" — близняшка слова "враньё"
[indent]
мэри на распутье. перекрестки перечёркивают и настоящее, и её саму. перекрестки когда-то были местом силы, мощным ведьмовским инструментом: подзарядись; создай злыми словами своё собственное проклятье. вся теперь — из слов злых. и из бесконтрольной ненависти, что обуздать бы. чужие кости на просёлочных дорогах тоже стопчутся коваными копытами в труху, затеряются, никто не узнает.

она снова ощущает себя юной мэри уортингтон, той, ещё такой живой, не укутавшейся в покрывало из цинизма, той, которой было ч т о терять.

и это вновь ведёт её туда же, где мэри не стало. к тому же.

зеркальная гладь в чужой спальне идёт рябью и складывается в одну кровавую мэри, не спешащую выбираться из стекольного мирка. она уже начинает проклинать себя за то, что хватило дерзости / глупости явиться; именно к нему.

может, глеб не зря ядовито назвал её напоследок не только дурой, но и сукой.
дурости в этом поступке не занимать.
что ж, теперь сука пришла к гордецу. не удивительно, что их выбор - зеркала, даже логично.

кэндимэн, вопреки всему, пахнет не приторной сахарной ватой или щедро политым мёдом чак-чаком, для мэри от него тащит петлей открытыми ножевыми. что снова кровоточат. ( не останавливалась та на самом-то деле, ни на миг, ни до, ни после )

её могила с годами лишь подпитывается кровью, не только assimilation, baby маруськиной, всех. и он становится краше, к чему отрицать очевидное.

тебя не испортит ни один разлагающийся бэкграунд.

может, конечно, то, что мэри его давно не видела, тоже играет роль.

она лишь молча кривит бровью, садясь на холодный пол внутри зазеркалья и наблюдая за тем, как какая-то девка причмокивает своей слюнявой пастью с членом кэнди во рту.

в мрачных тенях клубится похоть, будто она ожидала чего-то иного.
ничего и не ждала, он давно мог сменить место-город-жизнь после.

мэри равнодушно благодарит бога, дьявола и их всех самих, что ракурс позволяет ей видеть только лицо кэндимэна. тут же и ловит его взгляд. подмигивая. уводя за собой. играя-сь. просто потому что может. забывая о собственной печали в этой маленькой шалости / позволь мне. никого здесь больше нет, пойми. никогда не было. не разрывая зрительного, мэри вульгарно упирается собственным языком во внутреннюю сторону щеки, проводит несколько раз, туда-сюда, затем, облизнув по контуру, прикусывает нижнюю губу. изображает немой стон - стекляшки трещат перезвоном. от всех телодвижений лямка мэриной шёлковой ночнушки сползает с плеча: мэри заливается беззвучным смехом. хочется тешить своё эго, что жадность в чужих глазах ей не привиделась.   
[indent]
что мне подходит лучше: притон или монастырь?
[indent]
как он там? на грани? мэри стрункой вытягивается: в её невольном акте вуайеризма ставят точку. очень рада, что ты кончил и хоть кто-то в моменте счастлив, но не от всей души - эгоистично - когда хуево мне.
очень рада, цени благородство, что можно, наконец, заявить о себе. мэри легко ступает из зеркала, вцепляясь в волосы девичьи - под ногтями остается содранное - и пугая её своим появлением до усрачки / она почувствовала дрожь. силой с кровати стаскивает, в сторону отшвыривая, пусть радуется, что не всей:

— пошла вон. - тихо звучит, мэри кажется, что весь её крик вышел, и закончился, со слэндером. там, оставила его в прошлом. комок застревает внутри. — сделала мальчику приятное, а теперь проваливай. пока жива.

ей не нужно добавлять щепотку угроз в свой тон, если кто-то желает воспринимать мэри, как шутку, когда она вовсе не шутит - пусть рискует. не сдержавшись, шлёпает ту по голой заднице, выталкивая за дверь - сама найдет выход, мэри в няньки не нанималась, ей удобнее было бы шею свернуть. ой, извини (нет) если у тебя были другие//такие же планы. всё равно чисто механически пристальнее задерживается взглядом бездонных своих на девчушке, считывая всю её подноготную, страхи и адреса, чтобы навестить. пригласишь, за порог?

— sweetie, - звучит полу-издевкой с мэриных губ. всегда так было. где-то здесь глубоко, как они сами, зарыто что-то о безвкусице. ещё глубже - привычки. — не думала, что тебе нравятся мулатки.

проводит ногтем по голени кэнди, прежде чем усесться в кресло напротив, вытянув ноги в его сторону.

— скучал?

её бы выпроводить восвояси следом, заслуженно. ушат помоев вылить.
это не то, с чем пришла. и явно не то, что на умолкшем на век сердечке. всё не так.

старые раны принято не бередить. продолжать заливать их горючим поверху - ошибка. ошибкаошибкаошибка, мэри.

она пришла к кэндимэну, когда ей плохо, не просто так, но.
доверилась уже однажды, и что. никому из них нет веры. ни ко му.

куда же ты запропастилась, моя дорогая пиковая, куда исчезла, когда так нужна, увы, я не такая самостоятельная / как хотелось бы.

привычным жестом курильщика начинает хлопать себя в поиске сигарет, но, увы, вы, слишком раздеты, чтобы носить их с собой. морщась, берёт со столика чужие, зажимая в губах незажжённую. всё, что угодно, лишь бы не начинать разговор, водит хороводы кругами, за язык себя кусает, не позволяя сказать не то - чуешь кровь^?

Помню, что мы начали с драки. Ты не понял, что за пацан захватил твою комнату. А я в принципе не старался быть дружелюбным по отношению к этому миру. "Мастер Тодд, мастер Грейсон, перестаньте во имя порядка в этом доме" - конечно, мы не слушали Альфреда.
Или этого просто не было.
Возможно, другая версия?...В которой ты был моим героем, на которого я равнялся. Пусть был вторым сайдкиком, после лучшего, но у меня были ориентиры. Восхищение + желание превзойти и доказать, что мы на равных. Что мы - братья, даже если никогда не проживали в одном доме. Я называл тебя таким. Я хотел быть твоим младшим и тем, кого ты назовёшь своей достойной заменой.
Вроде бы, как-то так тоже было. Чёрт его знает, я из могилы в магическую яму, а потом в психушку. Восприятие может меняться.
Кажется, я помню даже что-то в стиле "возьми мою визитку и звони, как станет паршиво, ты просто пока не понимаешь, во что ввязался". На фоне моего восторга от того, чтобы быть Робином, от тёплого дома, после ледяной улицы и возможности наподдавать всем козлам, типа моего родного отца, это казалось...негативно? Депрессивно? Так, что ты не понимаешь?
Сложно. Я что-то помню такое, но возможно, это воздействие очередного злодея или удара по голове. Без разницы.
Суть в том, что ты был прав в том, что ушёл вовремя. А я - нет, раз стал именем на надгробной плите, в свои пятнадцать. Достаточно быстро заменённый следующим "сыном, помощником и тем, кому можно довериться". О, естественно можно. Просто я был зол, когда вернулся, на старшего брата и отца. Так что, кровь моей замены счёл чернилами, достойными истории. В которых весьма чётко передал своё послание. Зря вы меня так быстро забыли.
Мне плевать, что тебя всегда и все любили больше, это я спустя время принял. И даже на то, что я не особо качественной заменой был в глазах того, кто был моим единственным ориентиром на существование.
Теперь не знаю. Попробуй нанеси удар, если хочешь. Я больше не тот малолетний придурок, что верил хоть в одну теорию Бэтмена. Или тем, кто станет тебя слушать, как должно всё быть.
Но будешь за меня - я буду за тебя. Всё просто (если не в деталях). Потому что даже отрицая всё на свете остальное, я признаю тебя, как свою семью и старшего брата. Вопрос лишь в том, как всегда, в твоих глазах я на каком месте в этой эко-системе Готем-сити.

---

Внешность, объём постов и их оформление (лицо и стиль, и остальное) мне абсолютно без разницы, я всё воспринимаю. Главное, чтобы вдохновляло. Зато, гораздо важнее другое - желание взаимодействовать со мной, как с братом, во всём многообразии и сложности: мы и семья, что признаёт это, и враги, что никогда этого не сделают. Вечно у нас всё зависит от обстоятельств. В любом случае, в этом взаимодействии есть, что развивать,  на что опираться и так далее. Хотелось бы видеть Грейсона в основных его качествах, всё же. Без зависимостей неправильных от Брюса, без того и сего. Конечно, он очень многогранный и на куче народа завязан, хотелось бы, чтобы вы развивали его, а не взяли ради одного эпизода с кем-то одним, грубо говоря. Какая версия событий, что канон, что учтём, а что нет, решим уже лично. Во всём многообразии сложно определиться с одним чем-то. В любом случае, буду ждать.

Пример моего поста

Жизнь постоянно создаёт моменты,  что в висках отдаются тупой, навязчивой болью, словно похмелье, когда ты ещё даже выпить не успел. А самое прикольное в этом — доказательства твоей никчёмности в самой, что ни на есть, буквальной форме. Грейсон,  естественно, кто ещё. Золотой мальчик. Любимец Брюса и вечный недостижимый идеал для подражания. Потому что он хотел, чтобы я был таким. Хотел, чтобы стал таким. Первый Робин ведь его оставил. А я был...Ну, всего лишь заменой, средством для внутреннего упокоения. Которого не жаль и в расход пустить было, очевидно.
Конечно, я всегда знал, на кого должен равняться. На плакаты на стене. На героические выставки, посвящённые птичке-малиновке. Обязан был стать им, для того, чтобы хоть что-то значить в глазах Брюса, судя по всему.
А я не стал. Даже не пытался, на самом деле, отстаивая свою идиотскую независимость. Буквально не создан был ни идеальным, ни хотя бы послушным. Сын преступника, работающего на Двуликого и наркоманки, что в последний путь отправилась на глазах своего маленького сына. Который жил затем долгое время на улицах. Избитый копами Готэм-сити, главными ублюдками этого города, спящий на мокром картоне — единственной альтернативе холодному асфальту. Брюсу, после того, как тот самый мальчик свистнуть пытался колёса его бэтмобиля, стоило подумать получше. Не хватать с полки первый залежалый товар, стараясь затем превратить его в блюдо из ресторана с мишленовской звездой. Не стоило думать, что из всего, как из первого Робина, выйдет что-то получше.
Грация, лёгкость, рождённая где-то на цирковом манеже, где шоу "летающих Грейсонов" всегда привлекало столько внимания. Надежда Готэма. Любимый сын Уэйна. Образец идеальности, в которого я никогда не мог превратиться.
Хоть всё ещё не думаю, что тот паренёк заслуживал смерти за это. Не-отмщения.

Город под этим зданием — гниющая рана, живой организм, поражённый чумой и смог — это испарения гниющей плоти. Они проникают в лёгкие, отравляют их, становятся частью существования и кислород превращается в яд. Организм уже не воспринимает иного. Готэм всегда пахнет остро — бензин, страх, кровь...Всё как всегда. Хотя, конечно, страх всегда побеждает. Наполняет всё, он самый устойчивый аромат мерзкого, проклятого города. Вдыхаю его полной грудью через фильтры шлема, чувствуя буквально как укол адреналина в сердце. Ночь ещё только занимается, но уже ею даровано многое. По крайней мере для меня. Эти людишки, что дрожат за моей спиной — очередной будущий вычеркнутый пункт. Мелкая сошка. Но если сорняк не вырвать вовремя, он разрастётся, испортит весь сад. Я здесь, вернулся в этот город, чтобы прополоть всё. Выжечь всю гниль дотла.

Внутри моих костей белый шум, рождённый чистой, слепой яростью. В руках статические разряды, которым некуда деться. Люди в дорогих костюмах, что молят о пощаде — просто мясо, не представляют особенного интереса. Но и это мясо уже протухло, пора на выброс. Это так очевидно, что даже думать о том не стоит долго. Любые слишком долгие мысли лишние. Они заставляют вспоминать. А это значит чувствовать вкус крови во рту, холод земли, давящей на грудь. Не думаю, что мне это нужно.

И тут появляется призрак. Худший в моей жизни. Лучшее воплощение пиара  бэт-легенды. Найтвинг. Дик Грейсон. Мой старший брат. Его появление на крыше — закономерность, предсказуемая, как восход солнца. Никогда не видимый за дымом смога и отчаяния. Они же долго с Бэтменом охотились за мной. Безуспешно. За моими плечами — два года обучения у лучших убийц мира, каждого из которых я отправил затем туда, где ему и место. Я — единственный современный человек, кто был учеником Дукры, кому дарованы были клинки всекасты против Зла. Больше не глупый пацан, не понимающий, куда он лезет, втянутый в войну ради гордыни его приёмного отца. Если Бэтмен считал, что сломать меня вновь будет просто, то он сильно ошибался. Брюс жив, только потому что я так решил. Не нажал кнопку, когда он уже сидел в бэтавтомобиле. Одно мгновение и его бы разнесло на куски, без лишних сложностей. Но я...Просто не смог. Не так просто. Не  после того, что он сделал мне. Мне нужно будет видеть его глаза, когда жизнь начнёт покидать их. Этого требует вся моя ненависть. Справедливая.

— Убирайся с моей дороги, Найтвинг. Голос из-под маски звучит глухо, механически, обработанный вокодером до состояния металла. Ни к чему кому-то слышать мой настоящий. Талия когда готовила меня к возвращению, позаботилась обо всех технологических оснащениях костюма. Брат — препятствие, а мои слова, понимаю прекрасно, вряд ли будут услышаны. Потому, даже не стараюсь произнести их громко. Просто обязан, по негласному кодексу тех, кто думает, что всё делает правильно. Но если препятствие стоит на моём пути, они либо убираются с дороги, либо уничтожаются. Урок Всекасты. Урок Лиги Убийц. Истина, выбитая на надгробной плите.

Естественно, Ричард не уходит. Как всегда, по любимой привычке Бэтмена, начинает говорить, читать нравоучения. Про методы. Про выбор. Про боль падения. Однако, его слова не имеют для меня никакого смысла. Это просто набор звуков, не имеющих ни  веса, ни смысла. Разлетаются о красную сталь моего шлема, не добираясь до того, что стало остатками сознания. Конечно, Грейсон всегда настолько в себе уверен, что думает, что сможет договориться со мной. Это же Бэтмен учил его. Разговаривать с преступниками. Надеяться, что это повлияет хоть на что-нибудь.
Проблема в том, что он не понимает. Того, что дело имеет не с преступником, которому доставляет удовольствие убивать бессмысленно. В том, что я делаю, гораздо больше смысла, чем в том, что Брюс делает, зачастую.

Зря Дик думает, что сможет договориться. Я больше не тот мальчик, которого он видел когда-то, в красно-жёлтых тонах, которого за непослушание можно поставить  в угол. Тот мальчик сдох в Эфиопии. Его кости были разломаны железным прутом, а затем он разлетелся на куски. Он умер в одиночестве, темноте, ужасе, зовя того, кто так и не пришёл за ним.
Но из яда Ямы Лазаря появился на свет другой человек. Нечто, что формировалось не в темноте бэт-пещеры, с дебильным моральным  кодексом и не летальными приёмами. Главные психопаты мира, лучшие убийцы выжгли из меня всё лишнее, оставляя лишь холодную суть. Всекаста же обучила противостоять злу. Вне зависимости от его формата.

— Бэтмен — это болезнь, а ты один из симптомов и даже не понимаешь этого. Констатирую слова ровно, без лишних эмоций. Ярость кипит во мне, так привычно, но я не реагирую сильнее, чем должен. Циркач не виновен был в смерти Джейсона Тодда. Просто он защищает того, кто да.
— Его принципы — отрава для этого города. Он — бич, бьющий по спинам обычных людей, пока власть имущие и бандиты надёжно защищены его крылом. Конечно-конечно, Уэйн всегда озвучивает не это и братец сейчас не согласится со мной. Естественно. Как всегда. Брюсу всегда хорошо удавалось пыль пускать в глаза, казаться идеалом, защитником...Кем угодно. Только не тем, кем он является на самом деле. — Он не решает проблемы. Он их культивирует. Он — садовник, что удобряет почву. Сколько злодеев на свет появились в ненависти к нему? Или были отпущены после пары месяцев в Блэкгейт? Сколько людей погибли, просто потому что он предпочитает не марать руки в своём самолюбовании о том, насколько лучше остальных? Конечно, Брюс обучал нас поступать так. Ловить. Связывать. Передавать в полиции и системе правосудия.
И...что дальше? Полиция отпускала, продажный прокурор или купленный судья, какая разница? Или стены Блэкгейт и Аркхэм рухнули в очередной раз? Суть в том, что уроды всегда выбираются обратно. И ещё больше преступлений совершается. Больше людей страдают или гибнут, или превращаются в инвалидов, или теряют близких. Только смерть не даёт второго шанса. Ну, почти.
Так  что, смерть — единственный приговор, что в этом городе имеет хоть какой-нибудь смысл.

Улыбаюсь, даже если чудо-мальчик не видит этого под маской. Ничуть не отвлекаюсь на его болтовню и не двигаюсь, наблюдая внимательно за каждым шагом. Конечно, он в режиме полной готовности, готов перейти к решительным действиям. Проблема в том, что я — тоже. Всегда. И раз уж мы заговорили впервые за много лет со старшеньким, то вероятно, нужно получить возможность договорить хотя бы.
Прежде, чем я убью их с Бэтменом. К Дику не сильно лично, но он тоже для этого достаточно сделал.
— Ну что же ты, золотой мальчик. Я знаю, на что ты способен, Дик. У всех личности тайные, а вручить имена собственным врагам, всё равно, что красный крест на собственном лбу поставить, с обозначением, куда стрелять. Никто не знает, кроме союзников, кто бегал с плащом Робина, а после — в синем костюме Найтвинга. Так что, пусть задумается, хотя бы на несколько мгновений. Откуда новому игроку в городе известно об этом.

— Просто меня это не впечатляет сильно. С удовольствием посмотрю, что случится, если содрать с тебя позолоту. Идеальный образец для подражания, единственный любимый сын Бэтмена. Тоже заслужил, в каком-то смысле. И прежде, чем  он делает ещё один шаг в мою сторону, хватаюсь крепко за верёвку, которой все связаны. Конечно, Найтвинг может сейчас рвануть ко мне, сделать ещё что-то, но любое движение в отношении меня значит, что я полечу с ними с крыши, веса моего с костюмом хватит, моей силы хватит, чтобы всех утянуть всех за собой вниз. Бросится на меня — сделаю это, а потом вместе полетим вниз.  Вместе с паразитами, которых он сейчас пытается спасти.
И проблема в том, к тому же, что я просчитываю всё на свете. Включая то, как полетим вниз, в эту чёрную бездну. Я не самоубийца. В моём костюме есть то, что избавит меня от проблемы превращения в куски мяса. А вот когда придурки полетят вниз...Боюсь, Грейсон не найдёт способа их подхватить всех и сразу. С такой высоты, с утраченными секундами, не поможет даже костюм. Если захочет сам выжить.

— Отойди. Или  придётся играть в "поймай массу в несколько сотен килограмм, пока она летит вниз на большой скорости". Это из принципа благоразумия очевидного. Даже не кладу вторую руку на рукоять пистолета — нет смысла, когда мы на таком близком расстоянии.
И я не хочу, чтобы всё закончилось быстро. Драка, вероятно, то самое, что нам со старшим братом всегда было нужно, во всей невысказанности наших семейных чувств. Они долго гоняются за мной с Брюсом, не представляя, кто за маской. Им и не нужно было знать это, раньше времени. Ах, кто-то боссам мафии отрезал головы  и принёс их на сборище криминальных глав Готэм-сити. Ну как уж Бэтмену пережить подобные события? Конечно, это взволновать и разозлить его сильнее  может, чем недавняя бойня, которую те устроили, где десятки ни в чём неповинных людей погибли, просто оказавшись не в том месте, ни в том времени. Они были  не мертвы. Не в тюрьме, потому что лично не бегали с оружием, хоть и ответственны были за всё. Не наказаны никак, потому что "нет доказательств". Вот, что его принципы. А мои — в восстановлении справедливости.
Так что, я — новое правило этого грёбанного города. Жестокое, кровавое, но единственное, что может привести эту помойку к спасению.

— Назад, малиновка. Ну надо же. Ещё одна тайна вскрывается в тишине этой ночи, с  мглой, разворачивающейся за нашими спинами. Я не ошибаюсь, произнося имя Грейсона и то, что он Робин. Скорее загоняю его в угол этим, в его решении, желании спасать мусор, верёвку которого натягиваю в сторону конца крыши. Не произнёс его имя полностью,  а Дик есть как имя самостоятельное, так и сокращение, да и мало ли их на свете?....И всё же, много ли времени пройдёт прежде, чем эти крысы, обмочившись перед своими боссами выложат, что Найтвинг — Робин, а ещё его зовут Дик?
Воспитанник Бэтмена может пострадать, если они не погибнут, унося эту информацию с собой в могилу.
Но повезло ему в том, что они сделают это. И тайна его останется в безопасности на какое-то время.
Если вдруг он тоже сегодня выживет.

у меня не так много друзей, но ты - один из них.
мужчина, которому есть, что терять, потому что у него есть семья. тот, кто умеет дружить, поддерживать, делать что-то для других. у тебя, клинт, было будущее, которое я видела, которое ты видел. представить, что что-то или кто-то сможет изменить тебя - невыносимо. представить, что ты можешь быть перебежчиком - невозможно.
ты - тот самый американец, который помог мне сбежать от структуры, который показал мне белый билет и то, что я могу что-то сделать для других, а не потому что кому-то что-то надо. по твоей протекции я оказалась в щ.и.т., ведь кто поверит шпионке или убийце, если за неё некому поручиться?
ты спас меня и я была тебе должна. это ли не достаточное обоснование, что мы можем работать партнёрами? мы и работали на миссиях ещё до того момента, как появилась эта программа «мстители», по которой стали известны. мы не обладали особенными сверхспособностями, как бог, халк или стив бартон. мы были обычными людьми, которые просто хорошо делали свою работу. да, нам за неё платили и платили неплохо. да, многие сведения были засекречены о тебе, обо мне и рано или поздно они должны были быть раскрыты. мне ли не знать, что все тайны раскрываются тогда, когда это кому-то нужно.
только, клинт, почему ты даже на мгновение не подумал о том, что тебе есть терять?
стоя там. оставаясь наедине. перед выбором, который стоял перед нами. почему ты вообще подумал о том, что должен пожертвовать собой? это было глупо и самонадеянно, клинт. я не могла тебе этого позволить. из нас двоих по мне слёз проливали бы меньше, поэтому я отпустила твою руку, бартон. поэтому ты видел мою смерть.
не знаю, думал ли ты об этом позже?
надеюсь, что твои дети подросли и вы счастливы вместе, лорой, в том новом мире, который остался после великой битвой.
ты похоронил меня, но, знаешь, клинт, пауков не так просто и убить, даже если они жертвуют собой на чужих глазах.
давай встретимся в настоящем, когда вселенная начнёт рушиться в очередной раз. чья-либо вселенная, дорогой друг.

Пример моего поста

раз. два. три.
движение стрелки часов звучит в полумраке слишком громко, хотя её движения размерены. она всегда двигается по кругу в заданном ритме, как счёт, который ведёт балетмейстер, когда проходит репетиция танца, что заставляет вставать на мысочки, потянуться вверх или в сторону в зависимости от того, что необходимо танцевать.
я была балериной - в прошлом.
русской – в прошлом.
носила маски, притворяясь кем-то другим. использовала. заставляла. убивала. манипулировала. лгала. пытала в случае необходимости. вызнавала нужную для работы информации, хоть сторона, на которой я находилась, не имела значения.
меня воспитывали как оружие. не пистолетом, к которому потянулась бы, заметив постороннего. того, кто держался тени комнаты, которую я выбрала своим временным пристанищем. временным, потому что рано или поздно его тоже пришлось бы покинуть из-за подобной ситуации, которая возникла сейчас. я предполагала, что убежище прослужит мне временным пунктом примерно два или три дня, но кажется что-то упустила.
слишком быстро моё расположение было раскрыто, а значит где-то должна была быть ошибка.
все известные мне противники отставали от меня на некоторое время, поэтому оказаться сейчас здесь в проёме окна маловероятно могли бы.
кто же был этим человеком в тени?

стук длинной палки по паркетному полу балетмейстера всегда обозначает возвращение к основам. в данном случае в моей голове мелькали лица знакомых-незнакомых мне представителей разных организаций, просчитывая вероятность того, с кем конкретно я могу сейчас столкнуться. вероятность того, что это будет «друг» крайне мала.
друзей у меня было мало. сосчитать их можно на пальцах одной руки. вероятность того, что мы могли бы попробовать объединиться и во все выглядит чем-то невероятным в текущей ситуации. безопаснее было скрываться по отдельности.
в целом данная задача для меня выглядит обыденной, учитывая, весь накопленный опыт за несколько лет.

раз. два. три.
анализирую собственное положение в голове, видя тень дула пистолета, который направлен в мою сторону. к гадалке ходить не надо, чтобы понимать, что в данной ситуации резкое движение совершать, не обдумывая его, сродни смертельной глупости.
кто бы за мной не пришёл – знал, с кем он имеет дело.
мой мозг сейчас похож на те самые часы, на чёткое движение стрелки метронома. возле меня лежит подушка и я могу дотянуться до неё рукой, возможно, даже незаметно, но для этого нужно отвлечь того человека, который держит меня на мушке. у него даже руки не дрожат, а значит держать пистолет для него не в первой, как и направлять его на кого-то другого.
не двигаюсь, пока остаются тёмные зоны и он не выстреливает, кем бы он ни был. то ли опасается, то ли руководствуется чем-то другим.

«здравствуй, наталья,» - звучит на русском подобно стука той палки балетмейстера, запуская механизм анализа повторно. не каждый человек разговаривает на русском из моих противников, но достаточное большинство. мужчина, а значит не имеет никакого отношения к красной комнате. это было ясно ещё на самом старте, ведь я знаю, как действуют те, кто был воспитан и тренирован так же как и я, дрейковым. они бы не давали шансов, даже на попытку анализа. действовали бы куда стремительнее, осознавая уровень опасности.
только голос. этот голос звучит знакомо. будто выныривает где-то из памяти, которую я похоронила за всеми остальными событиями. выбросила бы и во все, но эта часть памяти слишком казалась далёкой. той, к которой не возвращалась, потому что не могла себе позволить по ряду причин.
казалось бы одним больше, одним меньше из моих врагов, но на самом деле всё было не так просто. бывали люди, которые впечатывались в память, нарушали заложенную программу, установленную в красной комнате и просто отходили на задний план. была задача и её нужно было исполнить любыми путями, исключая все возможные «но» на старте поставленной задачи. любые отговорки и оговорки воспринимались как слабость со стороны выпускницы красной комнаты, а слабые там не выживали.
я долгое время жила «сейчас» в единственном дозволенном мне времени и, кажется, после вступления в «ЩИТ», а тем более в «мстители» данную хватку ослабила. наличие друзей, знаете ли, размягчает сердце.

свет бьёт в глаза при включении.
как в старом кино или при просмотре тех мультфильмов, которыми дрейков нас пичкал в комнате восприятия, постепенно происходит привыкание и возможность рассмотреть того, кто не боялся подходить ближе. того, кого я не рассчитывала увидеть, особенно в данной ситуации.
выражение удивления на моём лице проскальзывает в течении всё тех же трёх секунд, которыми отсчитывали счёт для выполнения очередного «па». я же должна была соответствовать легенде и быть достойной балериной, чтобы на меня обратили внимание.
он и обратил.
тогда в прошлом.
гельмут земо.
я бы могла забыть его имя за прошедшие годы, но я не забывала имена. его тоже не забыла, хотя последнее, что я слышала о нём, что он бросил все силы на искоренение заковии после моего исчезновения. будем честными – меня вывели с этой миссии при достижении необходимого результата, но она была самой длительной на моей памяти и можно сказать, что первой.
мы тогда оба были молоды.

он продолжает говорить, а я медленно начинаю отводить ладонь до диванной подушки, продолжая смотреть на него. временного замешательства было бы достаточно для того, чтобы метнуться за пистолетом или попробовать выбить пистолет из его рук, особенно если он подойдёт ближе. вопрос лишь в том, а подойдёт ли он достаточно близко и будет ли у меня шанс для того, чтобы использовать отвлекающий манёвр.
пистолет смотрит на меня так же, как и его глаза. они оба предоставляли для меня опасность.
благородный барон из заковии. он стал моим заданием и мне было необходимо сблизиться с ним, влиять на его решения, подталкивать его к нужному результату, потому что так было нужно заказчику, который транслировал это через дрейкова в красную комнату. симпатичный молодой человек, ставший теперь мужчиной, что находился в моей гримёрке в самом начале и кого пропустили закулисы, но, кажется, теперь он оказался в закулисье.
интересно, как много ему известно.
наверное, он приложил не мало усилий для того, чтобы оказаться в моей комнате сейчас и, судя по его словам, вполне мог играть не малую роль в случившемся. ведь то, что случилось в заковии было ужасно. не тогда в далёком прошлом, а последний раз. только это было работой, а за работу ни тогда, ни сейчас не оправдываются.

- гельмут, - произношу твоё имя спустя столько лет, растягивая его. будто растягиваю жевательную резинку языком и оно звучит непривычно спустя столько лет. психология говорит о том, что в подобных ситуациях лучше не давить на человека, у которого в данной ситуации более лучшая позиция, чем у меня. - ты же хорошо воспитан и знаешь, что в лицо девушке тыкать пистолетом, не лучший способ расположить её к беседе. – я была на допросах ранее. проводила их сама. была и временным участником того, кто становился допрашиваемым в рамках работы.
люди в момент ощущения собственного превосходства часто не контролируют собственные слова, но не будем упускать тот факт, что недооценивать земо было бы плохой идеей, как и полагаться сейчас на что-либо. впрочем, я никогда не полагалась на фактор случайности, потому что чаще всего рассчитывала на собственные силы, а сейчас… сейчас я должна была потянуть время, пока не почувствую, что могу совершить то движение, которое хоть как-то мне сможет помочь.

- да, и приходил ты раньше с цветами, - особенно когда проходило выступление величайшего «большого театра», о котором говорили везде и всюду. самое нужное место официальной деятельности, если есть необходимость покидать закрытое государство. впрочем, мой железный занавес развеялся с твоей подачи, - а они куда приятнее, чем пистолет.

не отношусь к цветам столь позитивно, как говорю сейчас.
я мало к чему отношусь позитивно, но некоторые мои воспоминания позитивные с тобой таки более, чем связаны.
интересно, насколько ты изменился с того момента. двадцать лет – долгий срок и рассчитывать на то, что мои слова о прошлом на тебя подействуют хоть как-то, нельзя полностью. только и ты не стреляешь, как будто остались некие вопросы у тебя ко мне. будто там что-то ещё есть, несмотря на твои слова, которые выглядят более, чем противоречиво, особенно та часть про то, что у него от вида меня всё внутри сводит.

- если бы скучал, то я бы была не против письма, - ладонью дотрагиваюсь до подушки, продолжая смотреть на тебя, гельмут, а не в дуло пистолета. знаешь, на оружие, которое на тебя направлено смотрят те, кто боится смерти. выпускницы «красной комнаты» не боялись смерти. они не боялись того, что их может ожидать. в них старались уничтожить все слабости, которые могли бы повлиять на выполнение миссии.
семья, дети, любовь, друзья – это всё было недоступным и ненужным в любых возможных концепциях, особенно когда тебя подбирают как собачонку и тренируют действовать по команде. солдатов муштруют похоже, но они не позволяют себе выражаться, как говорил нам обоим, да и всему миру, известный капитан америки.
вы со стивом чем-то похожи, но, скорее всего, он напоминает тебя с этой твоей склонностью к патриотизму.

- но ты ведь не скучал, - произношу это так резко как будто оканчиваю фразу, которую произносила до этого.
не стоит упоминать заковию, особенно после всего случившегося и в прошлом давнем, и сейчас. языком провожу по нижней губе. я слышала, что он находился в счастливом браке, но счастливые обычно не появляются у своих бывших первых девушек в пространстве и не тратят время на то, чтобы их искать.

- да и какие у меня могут быть друзья? – произношу эту фразу спокойно, будто по привычке, - их обычно надолго не хватает, - не лгу, хотя и провожу кончиком языка по собственной нижней губе, как будто у меня пересохли губы. я так делала и раньше, но в различных ситуациях наших взаимоотношений. тебе ведь нравились мои губы на твоём члене, как бы пошло это не звучало. тебе ведь нравилось то, что я делала своим языком, вызывая в тебе, как ты там сказал: «всё внутри сводило»?
признаться, подобные взаимоотношения были моими первыми, потому что все методики, которые были мне известны, включали в себя многие вещи, но не эти. особенно после травмы, которая была нанесена мне на выпускном и которая была приговором и для наших взаимоотношений, гельмут, которые были не совсем ложными.

- знаешь, гельмут, - если ты будешь стрелять у меня будет всего лишь несколько секунд, чтобы попробовать тебе помешать из этого положения, - в россии принято обнимать гостя и целовать его в обе щёки, особенно если рад его видеть. только мы не в россии, - я использую подушку как буфер и отвлекающий манёвр, чтобы соскользнуть с дивана влево и вниз (читать как оказаться перед тобой на коленях), но только для того, чтобы попытаться ударить тебя любым подручным средством под колено.
заставить тебя выронить пистолет, пока я сама могу вооружиться хоть чем-то из того, что можно использовать во время драки.

- дашь себя обнять? – задаю вопрос, готовясь к твоему сопротивлению, но не объятьям, а чему-то другому. - целовать не обещаю.

Всегда говорил, что ты - единственный, кого я готов терпеть с утра, в этом чокнутом семействе. Даже если мы начали плохо, когда я вернулся, согласен. И я во многом нестабилен, но это в принципе правда, несмотря на мою ревность в самом начале. Потому что мне казалось, что тобой меня заменили слишком быстро.
Да-да, ты не был виноват в этом, хоть и побывал объектом моей ярости.
А вообще, ты - читер, натуральный причём. Даже если это весьма полезно, когда разбираешься со злодеями, что тоже эволюционируют каждый день. Вы тут с Оракулом, я согласен, иногда полезнее чем  наше с Диком оружие.
И я понимаю, ты после нашего золотого мальчика взял на себя большие стандарты. После того, как я не справился, в качестве Робина, тебе пришлось исправлять всё.
У тебя много положительных качеств - ты действительно хороший детектив. А ещё, хорошо собой владеешь. Ну, если до того сто пятьдесят чашек крепкого кофе влил в себя, потому что если меньше - то ещё не проснулся.
Я бы с  тобой выпил. Даже предлагал, после очередного задания, но "о нет, Джейсон, мне же 17". Я сказал, что знаю, где наливают до 21, а ты напомнил, что это нарушает общепринятые правила. Ладно. Да. Это довольно показатель, на самом деле - ты обожаешь их соблюдать. Возможно, поэтому ты из нас лучший Робин. Ну, меня так точно, если вспомнить мою карьеру в  этом.  И я отрицал тебя как факт, в самом начале, но потом проникся и стал воспринимать младшеньким, которого готов прикрыть, если понадобится.
- Всем не двигаться! Руки поднять вверх!
- Колпак, как они должны одновременно выполнить это? Чтобы поднять руки им придётся двигаться, но это нарушит....
- Серьёзно? Я тебя из заложников спасаю, а ты и это время используешь, чтобы меня поучать?
Мне, кстати нравится и дружеская динамика когда она есть таковая между нами. Так что, разберёмся.
Объём постов, от какого лица или какое оформление мне не важно, всё воспринимаю прекрасно. Буду ждать. 

Пример моего поста

Жизнь постоянно создаёт моменты,  что в висках отдаются тупой, навязчивой болью, словно похмелье, когда ты ещё даже выпить не успел. А самое прикольное в этом — доказательства твоей никчёмности в самой, что ни на есть, буквальной форме. Грейсон,  естественно, кто ещё. Золотой мальчик. Любимец Брюса и вечный недостижимый идеал для подражания. Потому что он хотел, чтобы я был таким. Хотел, чтобы стал таким. Первый Робин ведь его оставил. А я был...Ну, всего лишь заменой, средством для внутреннего упокоения. Которого не жаль и в расход пустить было, очевидно.
Конечно, я всегда знал, на кого должен равняться. На плакаты на стене. На героические выставки, посвящённые птичке-малиновке. Обязан был стать им, для того, чтобы хоть что-то значить в глазах Брюса, судя по всему.
А я не стал. Даже не пытался, на самом деле, отстаивая свою идиотскую независимость. Буквально не создан был ни идеальным, ни хотя бы послушным. Сын преступника, работающего на Двуликого и наркоманки, что в последний путь отправилась на глазах своего маленького сына. Который жил затем долгое время на улицах. Избитый копами Готэм-сити, главными ублюдками этого города, спящий на мокром картоне — единственной альтернативе холодному асфальту. Брюсу, после того, как тот самый мальчик свистнуть пытался колёса его бэтмобиля, стоило подумать получше. Не хватать с полки первый залежалый товар, стараясь затем превратить его в блюдо из ресторана с мишленовской звездой. Не стоило думать, что из всего, как из первого Робина, выйдет что-то получше.
Грация, лёгкость, рождённая где-то на цирковом манеже, где шоу "летающих Грейсонов" всегда привлекало столько внимания. Надежда Готэма. Любимый сын Уэйна. Образец идеальности, в которого я никогда не мог превратиться.
Хоть всё ещё не думаю, что тот паренёк заслуживал смерти за это. Не-отмщения.

Город под этим зданием — гниющая рана, живой организм, поражённый чумой и смог — это испарения гниющей плоти. Они проникают в лёгкие, отравляют их, становятся частью существования и кислород превращается в яд. Организм уже не воспринимает иного. Готэм всегда пахнет остро — бензин, страх, кровь...Всё как всегда. Хотя, конечно, страх всегда побеждает. Наполняет всё, он самый устойчивый аромат мерзкого, проклятого города. Вдыхаю его полной грудью через фильтры шлема, чувствуя буквально как укол адреналина в сердце. Ночь ещё только занимается, но уже ею даровано многое. По крайней мере для меня. Эти людишки, что дрожат за моей спиной — очередной будущий вычеркнутый пункт. Мелкая сошка. Но если сорняк не вырвать вовремя, он разрастётся, испортит весь сад. Я здесь, вернулся в этот город, чтобы прополоть всё. Выжечь всю гниль дотла.

Внутри моих костей белый шум, рождённый чистой, слепой яростью. В руках статические разряды, которым некуда деться. Люди в дорогих костюмах, что молят о пощаде — просто мясо, не представляют особенного интереса. Но и это мясо уже протухло, пора на выброс. Это так очевидно, что даже думать о том не стоит долго. Любые слишком долгие мысли лишние. Они заставляют вспоминать. А это значит чувствовать вкус крови во рту, холод земли, давящей на грудь. Не думаю, что мне это нужно.

И тут появляется призрак. Худший в моей жизни. Лучшее воплощение пиара  бэт-легенды. Найтвинг. Дик Грейсон. Мой старший брат. Его появление на крыше — закономерность, предсказуемая, как восход солнца. Никогда не видимый за дымом смога и отчаяния. Они же долго с Бэтменом охотились за мной. Безуспешно. За моими плечами — два года обучения у лучших убийц мира, каждого из которых я отправил затем туда, где ему и место. Я — единственный современный человек, кто был учеником Дукры, кому дарованы были клинки всекасты против Зла. Больше не глупый пацан, не понимающий, куда он лезет, втянутый в войну ради гордыни его приёмного отца. Если Бэтмен считал, что сломать меня вновь будет просто, то он сильно ошибался. Брюс жив, только потому что я так решил. Не нажал кнопку, когда он уже сидел в бэтавтомобиле. Одно мгновение и его бы разнесло на куски, без лишних сложностей. Но я...Просто не смог. Не так просто. Не  после того, что он сделал мне. Мне нужно будет видеть его глаза, когда жизнь начнёт покидать их. Этого требует вся моя ненависть. Справедливая.

— Убирайся с моей дороги, Найтвинг. Голос из-под маски звучит глухо, механически, обработанный вокодером до состояния металла. Ни к чему кому-то слышать мой настоящий. Талия когда готовила меня к возвращению, позаботилась обо всех технологических оснащениях костюма. Брат — препятствие, а мои слова, понимаю прекрасно, вряд ли будут услышаны. Потому, даже не стараюсь произнести их громко. Просто обязан, по негласному кодексу тех, кто думает, что всё делает правильно. Но если препятствие стоит на моём пути, они либо убираются с дороги, либо уничтожаются. Урок Всекасты. Урок Лиги Убийц. Истина, выбитая на надгробной плите.

Естественно, Ричард не уходит. Как всегда, по любимой привычке Бэтмена, начинает говорить, читать нравоучения. Про методы. Про выбор. Про боль падения. Однако, его слова не имеют для меня никакого смысла. Это просто набор звуков, не имеющих ни  веса, ни смысла. Разлетаются о красную сталь моего шлема, не добираясь до того, что стало остатками сознания. Конечно, Грейсон всегда настолько в себе уверен, что думает, что сможет договориться со мной. Это же Бэтмен учил его. Разговаривать с преступниками. Надеяться, что это повлияет хоть на что-нибудь.
Проблема в том, что он не понимает. Того, что дело имеет не с преступником, которому доставляет удовольствие убивать бессмысленно. В том, что я делаю, гораздо больше смысла, чем в том, что Брюс делает, зачастую.

Зря Дик думает, что сможет договориться. Я больше не тот мальчик, которого он видел когда-то, в красно-жёлтых тонах, которого за непослушание можно поставить  в угол. Тот мальчик сдох в Эфиопии. Его кости были разломаны железным прутом, а затем он разлетелся на куски. Он умер в одиночестве, темноте, ужасе, зовя того, кто так и не пришёл за ним.
Но из яда Ямы Лазаря появился на свет другой человек. Нечто, что формировалось не в темноте бэт-пещеры, с дебильным моральным  кодексом и не летальными приёмами. Главные психопаты мира, лучшие убийцы выжгли из меня всё лишнее, оставляя лишь холодную суть. Всекаста же обучила противостоять злу. Вне зависимости от его формата.

— Бэтмен — это болезнь, а ты один из симптомов и даже не понимаешь этого. Констатирую слова ровно, без лишних эмоций. Ярость кипит во мне, так привычно, но я не реагирую сильнее, чем должен. Циркач не виновен был в смерти Джейсона Тодда. Просто он защищает того, кто да.
— Его принципы — отрава для этого города. Он — бич, бьющий по спинам обычных людей, пока власть имущие и бандиты надёжно защищены его крылом. Конечно-конечно, Уэйн всегда озвучивает не это и братец сейчас не согласится со мной. Естественно. Как всегда. Брюсу всегда хорошо удавалось пыль пускать в глаза, казаться идеалом, защитником...Кем угодно. Только не тем, кем он является на самом деле. — Он не решает проблемы. Он их культивирует. Он — садовник, что удобряет почву. Сколько злодеев на свет появились в ненависти к нему? Или были отпущены после пары месяцев в Блэкгейт? Сколько людей погибли, просто потому что он предпочитает не марать руки в своём самолюбовании о том, насколько лучше остальных? Конечно, Брюс обучал нас поступать так. Ловить. Связывать. Передавать в полиции и системе правосудия.
И...что дальше? Полиция отпускала, продажный прокурор или купленный судья, какая разница? Или стены Блэкгейт и Аркхэм рухнули в очередной раз? Суть в том, что уроды всегда выбираются обратно. И ещё больше преступлений совершается. Больше людей страдают или гибнут, или превращаются в инвалидов, или теряют близких. Только смерть не даёт второго шанса. Ну, почти.
Так  что, смерть — единственный приговор, что в этом городе имеет хоть какой-нибудь смысл.

Улыбаюсь, даже если чудо-мальчик не видит этого под маской. Ничуть не отвлекаюсь на его болтовню и не двигаюсь, наблюдая внимательно за каждым шагом. Конечно, он в режиме полной готовности, готов перейти к решительным действиям. Проблема в том, что я — тоже. Всегда. И раз уж мы заговорили впервые за много лет со старшеньким, то вероятно, нужно получить возможность договорить хотя бы.
Прежде, чем я убью их с Бэтменом. К Дику не сильно лично, но он тоже для этого достаточно сделал.
— Ну что же ты, золотой мальчик. Я знаю, на что ты способен, Дик. У всех личности тайные, а вручить имена собственным врагам, всё равно, что красный крест на собственном лбу поставить, с обозначением, куда стрелять. Никто не знает, кроме союзников, кто бегал с плащом Робина, а после — в синем костюме Найтвинга. Так что, пусть задумается, хотя бы на несколько мгновений. Откуда новому игроку в городе известно об этом.

— Просто меня это не впечатляет сильно. С удовольствием посмотрю, что случится, если содрать с тебя позолоту. Идеальный образец для подражания, единственный любимый сын Бэтмена. Тоже заслужил, в каком-то смысле. И прежде, чем  он делает ещё один шаг в мою сторону, хватаюсь крепко за верёвку, которой все связаны. Конечно, Найтвинг может сейчас рвануть ко мне, сделать ещё что-то, но любое движение в отношении меня значит, что я полечу с ними с крыши, веса моего с костюмом хватит, моей силы хватит, чтобы всех утянуть всех за собой вниз. Бросится на меня — сделаю это, а потом вместе полетим вниз.  Вместе с паразитами, которых он сейчас пытается спасти.
И проблема в том, к тому же, что я просчитываю всё на свете. Включая то, как полетим вниз, в эту чёрную бездну. Я не самоубийца. В моём костюме есть то, что избавит меня от проблемы превращения в куски мяса. А вот когда придурки полетят вниз...Боюсь, Грейсон не найдёт способа их подхватить всех и сразу. С такой высоты, с утраченными секундами, не поможет даже костюм. Если захочет сам выжить.

— Отойди. Или  придётся играть в "поймай массу в несколько сотен килограмм, пока она летит вниз на большой скорости". Это из принципа благоразумия очевидного. Даже не кладу вторую руку на рукоять пистолета — нет смысла, когда мы на таком близком расстоянии.
И я не хочу, чтобы всё закончилось быстро. Драка, вероятно, то самое, что нам со старшим братом всегда было нужно, во всей невысказанности наших семейных чувств. Они долго гоняются за мной с Брюсом, не представляя, кто за маской. Им и не нужно было знать это, раньше времени. Ах, кто-то боссам мафии отрезал головы  и принёс их на сборище криминальных глав Готэм-сити. Ну как уж Бэтмену пережить подобные события? Конечно, это взволновать и разозлить его сильнее  может, чем недавняя бойня, которую те устроили, где десятки ни в чём неповинных людей погибли, просто оказавшись не в том месте, ни в том времени. Они были  не мертвы. Не в тюрьме, потому что лично не бегали с оружием, хоть и ответственны были за всё. Не наказаны никак, потому что "нет доказательств". Вот, что его принципы. А мои — в восстановлении справедливости.
Так что, я — новое правило этого грёбанного города. Жестокое, кровавое, но единственное, что может привести эту помойку к спасению.

— Назад, малиновка. Ну надо же. Ещё одна тайна вскрывается в тишине этой ночи, с  мглой, разворачивающейся за нашими спинами. Я не ошибаюсь, произнося имя Грейсона и то, что он Робин. Скорее загоняю его в угол этим, в его решении, желании спасать мусор, верёвку которого натягиваю в сторону конца крыши. Не произнёс его имя полностью,  а Дик есть как имя самостоятельное, так и сокращение, да и мало ли их на свете?....И всё же, много ли времени пройдёт прежде, чем эти крысы, обмочившись перед своими боссами выложат, что Найтвинг — Робин, а ещё его зовут Дик?
Воспитанник Бэтмена может пострадать, если они не погибнут, унося эту информацию с собой в могилу.
Но повезло ему в том, что они сделают это. И тайна его останется в безопасности на какое-то время.
Если вдруг он тоже сегодня выживет.

Ну, книга буквально от его лица, так что, трудно назвать его "разумным на уровне простого животного", "не играбельным" или ещё каким. Потому что абсолютно всё не соответствует действительности из этого. Хотя, да. Нюх - не особо стандарт. И всё же, чем Игра не шутит. Поэтому, я жду своего главного компаньона, союзника и лучшего друга, без которого никогда, и ничего бы не вышло. Мы уже сотню лет рядом, как хозяин и его верный пёс. Мы, как закрывающие, всегда побеждаем. Естественно, с твоим значительным вкладом. Иначе никак.
Так что, буду ждать. У нас ещё столько мероприятий и подготовок впереди. Да и раз я с Джилл, после той самой игры, то и твоя подруга будет где-то рядом. Всё наилучшим образом устроилось. Посты и оформление не имеют значения. Мы с ведьмой взяли тех, что и считались прототипами-персонажами, и связаны по отсылкам ещё с множеством источников, по никам видно. В общем, буду ждать, всё обсудим лично.

Пример моего поста

Улыбаюсь только, когда Джилл говорит, что обживает дом на окраине. Не из-за самого факта, естественно - нужно же ей где-то находиться было, во время подготовки к Игре, защищать то, что делает, от других неизвестных игроков. Скорее, от образа, что возникает тут же перед глазами - тёплый свет в окнах, пробивающийся сквозь щели ставней, контрастирующий с холодом октябрьской ночи и сама ведьма, склонившаяся над своими травами и котлами. Можно сказать, что картина уютная и одинокая одновременно. И мысль о том, что я вновь могу постучаться в её дверь, вызывает странную смесь сожаления и предвкушения. Одно чувство из-за того, что больше не живём вместе, никаких общих дверей  и ингредиентов. Другое - от приглашения, что всё-таки прозвучало.

Даже если с уточнением, что приглашают не меня одного. Нас двоих с Нюхом. Видимо, чтобы избежать некой неловкости бывших.
То, что мы с псом можем явиться прозвучало как аккуратно проложенная граница. Вежливо так, социально приемлемо для старого знакомого с его вечным спутником. И осторожность Джилл в принципе понятна. Игра, участвуем в которой вновь, с неизвестными заданными переменными. Со мной если всё понятно - я всегда Закрывающий, то спутница моя переменная неизвестная. Снова. Как и в тот  раз. К тому же, между нами царит теперь совместное прошлое, способное сделать настоящее куда более болезненным. Или просто странным, как сказать.
И всё же, эта осторожность звучит для меня как вызов, брошенный в сумеречной тиши, окружающей нас.

Чувствую, как уголки губ сами по себе тянутся наверх, превращаясь в сдержанную, чуть кривую улыбку. Потому что происходящее сейчас предсказуемо и очаровательно. Как раз в стиле огненной колдуньи. Она всё та же. Всегда оставляет себе путь к отступлению. Вечно играет.

- Загляну обязательно. Говорю ровно, спокойно достаточно, но не избавляюсь от тёплого тона. Делаю затем паузу, ловя взгляд Джилл в темноте, давая словам достичь её сознания прежде, чем добавляю тихо: - Возможно один, если ты не против. Если Нюх будет занят. Позволяю фразе зависнуть между нами в холодном воздухе, наполненном запахом влажной глины и гниющих листьев. Это - не предупреждение и не условие, что выставляю своей бывшей. Скорее, просто приоткрытая дверь. Намёк на наше совместное прошлое. На то, что я помню, как это - быть с ней наедине. Наши тихие вечера после того, как Игра закончилась, наши довольно громкие ночи. Это всё ещё может быть, если мы с ней позволим это друг другу - без всякой связи с предстоящим мероприятием. Наверное, я хотел бы получить эту возможность. Не говорить об органах или костях, или отрезать куски плоти у проституток, в подготовке к следующему событию. А позволить себе спокойствие на несколько мгновений. Любоваться тем, как пламя играет в рыжих волосах Джилл. И ничего не говорить вовсе.

Вижу, как бывшая реагирует, но запрещаю себе гадать, что именно мелькает в её глазах. Вместо этого вновь включаюсь в окружающую обстановку, следуя по заданному маршруту. Нюх ведёт нас как всегда уверенно, отлично зная своё дело. Более ста лет пёс уже со мной, в качестве самого верного спутника. Ну надо же. И каждую Игру врата остаются закрыты, потому что я не допускаю иного. Но как бы справился без своего преданного друга?

Наблюдаю за тем, как чёрный силуэт мелькает в свете моего фонаря, уверенно направляя нас к необходимой точке. Идём с Джилл за ним, когда я прислушиваюсь к окружающей обстановке внимательно. Отмечаю для себя каждый, даже самый незначительный шорох в кустах, каждый крик далёкой птицы. Могут быть естественными звуками, окружающими нас, а могут и свидетельствами присутствия других Игроков. Всегда приходится проявлять повышенную внимательность во время подготовки.
Хотя, присутствие Сумасшедшей рядом всё равно момент скорее положительный, пусть мы оказаться можем возможными соперниками. Словно привычный, суровый вкус моего вечного долга приправили чем-то тёплым, острым, пряным. Надеюсь, что в этот раз это не будет меня отвлекать сильнее, чем в прошлый. Рассчитываю на себя обстоятельно.
И всё же, не сожалею, что бесконечный цикл того, что предначертано мне, как хранителю заклинания, разбавлено наконец человеческим чем-то, пусть и искажённого моей природой.

Идём с Джилл дальше и я наслаждаюсь тем, что наверное, можно назвать прогулкой, в каком-то смысле. Каждый совместный вздох, касание плечом, всё словно часть тихого, невысказанного диалога. Диалога тел, что помнили друг друга и душ, которым каждый раз приходилось заново узнавать, враги они  или союзники.

Успеваю среагировать вовремя, ведьма когда спотыкается, теряя равновесие, оказываясь в моих руках, что смыкаются вокруг неё. Весь мир сжимается в  тот момент до точки тепла и тяжести в моих объятиях, до её сбившегося дыхания и знакомого запаха кожи, смешавшегося с холодом ночи. Вся моя сущность реагирует быстрее, чем разум. Потому что мне хочется притянуть рыжую ещё ближе, стереть дурацкое расстояние между нами, которое сами же и установили своим расставанием. И мысль об этом пронзает внезапно сознание как молния. Мои реакции сейчас слишком грубые, лишённые любой тонкости, примитивные. Зато честные. 

Поддерживаю Джилл, давая ей время прийти в себя. Не сжимаю свои пальцы крепче, не лишаю её пространства, но и не отпускаю сразу. Просто держу, позволяя себе наслаждаться этой близостью. Мы не в очень удобных условиях сейчас: стоим среди мёртвых, по разные баррикады возможно. Романтичнее просто не придумаешь.

- Осторожнее, дорогая. Стараюсь голос сделать ровным, не выдав никаких усилий, требуются которые, чтобы он был таким. - Земля здесь коварна, а ушедшие не любят, когда их тела разбирают по кускам. Усмехаюсь только, помогая ведьме выпрямиться, позволяя своим ладоням медленно скользнуть по руке Джилл до самого запястья прежде, чем разомкнуть хватку. И делаю это отнюдь не случайно или вынужденно. Вполне так намеренно. Просто мне нравится прикасаться к ней, напоминать себе самому о том, как это.

Стоим с бывшей рядом и заряженность воздуха почти давит на кожу. Впрочем, недолго. Лай Нюха, что раздаётся совсем близко, давая мне понять, что он нашёл всё нужное. Какое назойливое напоминание о том, что Игра ждёт и не терпит пауз специально для личных драм.

И всё же, мне кажется, что Сумасшедшая чуть взволнована со мной рядом, от этого слишком близкого контакта сейчас. Не знаю. И себя не обманываю. Скорее мысль о заброшенном доме, который она обживает, о чае и нас двоих наедине, становится куда более отчётливой. Конечно, не сейчас туда отправиться нужно, посреди поиска ингредиентов, необходимых нам. К тому же, не о личном посреди тлена, гнили и будущего расчленения усопших. Но позже  - да. Не обязательно, кто знает, как нас вновь разведёт судьба. Просто возможно.

- Нюх ведёт нас к старому склепу, скорее всего, там будет всё необходимое. Мне тоже нужно много всего, от костей, до частей тел. Большая часть всего заготовлена у меня, благодаря жительницам Лондона, удовлетворяющим прихоти мужчин, к сожалению, некоторые части нужны быть заготовлены ещё свежими. Многое же собираюсь получить тут сегодня. Некоторые могилы приметил ещё днём, но вернуться можно к ним только ночью - нужны пара склянок крови мертвецов, собранных под луной. Но торопиться особенно некуда. Сначала тоже соберу кости - самый ходовой товар.

- Пойдём, Джилл. Улыбаюсь, взгляд бросая на бывшую подругу. Подготовка к Игре началась только, у нас много времени ещё для того, чтобы обсудить всё то время, что мы не виделись после расставания. Хорошо, что для исполнения миссии мы не пребываем в назначенное место день в день. Всегда всё можно хотя бы попытаться выстроить по собственным правилам.