[indent] взгляд влюбленного поэта, ухмылка дьявола, готового совратить даже ангела и гениальность, граничащая с безумием — всё это барти крауч младший, которого близко знают лишь несколько человек. а пандора читает, как открытую книгу. она знает, что он ищет внимания_признания, в прошлом у отца, после у лорда. когда она впервые увидела его, то сравнила с брошенным щенком, ищущим добрые руки, чтобы его приручили. но щенок вырос и стал в о л к о м, похожим на хтоническое чудовище, коим рисуют фенрира скандинавы. [дора всегда сравнивала их трио с детьми локи, отводя себе роль хель, барти — фенрира, а регу — йормунганда.]

[indent] о собственных сравнениях она никогда не говорила, но часто делала зарисовки, которые видели оба слизеринца, с которыми она была знакома с детства. барти сначала раздражало, что она сравнивает его с  п с и н о й, а не со змеем, но после он нашёл плюсы в этом образе и даже грозился сделать волшебную татуировку с фенриром. но не сделал. они многое не успели сделать из того, о чём мечтали. их мир был разрушен их же руками, ибо они сделали неправильный выбор. играя на собственную жизнь с судьбой в покер за карточным столом, они  п р о и г р а л и  в шахматы.

[indent] барти попал в тюрьму, а пандора осталась одна, с их маленькой луной, о которой они узнали за неделю до его ареста. она искала выход, поступившись собственной гордостью пришла к краучу старшему, но получила лишь презрение и обещание, что её ждёт камера по соседству с барти, за сокрытие преступника. [ведь она пожирательская подстилка] после ссоры со свёкром, пандора попала в мунго и чуть не потеряла рёбенка. в тот момент появился ксено, которого барти просил о помощи для неё. ксенофилиус защитил пандору и луну, чтобы на ту не пало клеймо дочери пожирателя. он стал замечательным дядей_отцом для девочки, защитив кузину и её дочь от косых взглядов и шепотков за спиной.

[indent] брак между бартимеусом и пандорой так и не стал достоянием общественности. барти позаботился даже об этом, спрятав документы, защищая любимую женщину даже попав в азкабан. как всегда внимательный к деталям, просчитывающий события наперёд. [пожертвовавший собственной свободой ради спасения жены и дочери.]

[indent] об этой стороне его личности знали двое человек, персефона крауч и пандора лавгуд_крауч. ведь таким заботливым и оберегающим он был только с ними, остальным обычно показывая лишь тёмную_злую сторону собственной натуры. они пытались вызволить барти, работая сообща, тайно переписываясь и встречаясь. ведь они хотели видеть барти на свободе. пандора не боялась осуждения со стороны других магов. ей нужен был любимый мужчина и отец её ребёнка рядом. но он погиб. умерла и персефона. в день смерти_побега барти пандора родила луну. узнав о случившемся, она сдалась, опустив руки и погрузилась в депрессию. а спустя время погибла во время эксперимента. так закончилась их  т а й н а я  история любви. [по официальным данным.]

[indent] на деле влюбленные оказались вместе, запертые на чердаке поместья краучей — история достойная пера агаты кристи, не иначе. смерть пандоры была подстроена краучем старшим, ибо его сын из раза в раз сбегал к ней, сбрасывая империус. и мужчине не пришло в голову ничего умнее, чем похитить женщину и наложить на неё империус, подселив к сыну. [они потеряли себя.]    лишь спустя почти десятилетие они смогли сбежать. но они уже были сломаны_раскурочены_раздавлены. они были безумны. ведь любая магия имеет свои последствия.

Пример моего поста

[indent] пальцы тонкие путаются в чёрных локонах, перебирают их, будто бы расчёсывая, пока парень, сидящий перед ней рассказывает о прочитанной книге, увлечённо, горячо, ярко. он увлекает её в мир собственной фантазии и мир автора, который оставил свой отпечаток в его душе и сознании, наполняя его образами и смыслами, яркими и живыми. он увлечен, затерян в собственном мире, куда пускает лишь её, радушно распахивая для неё двери и застилая дорогу ковром, чтобы она смогла ступать там не гостьей, но полноправной хозяйкой. он временами переходит на другие языки, зная, что она поймёт и не станет одергивать, не собьёт его с мысли, пока он не закончит она не произнесет ни слова, позволяя ему выговориться и раскрыться перед ней, впуская в самые дальние и сокровенные уголки его души, куда другим не было доступа. всё это было лишь для неё, п а н д о р ы, его богини морей.

[indent] она ценила то, что барти с ней был открыт, буквально обнажён, как оголённый нерв, лишенный какой-либо защиты. с ней ему не нужна была защита, потому что она была готова окружить его щитом, выстраивая его из мыслей, прикосновений и объятий. она была готова защитить его свет от всего на свете, ибо ценила его и любила. она восхищалась его светом, поэтому была бережна и нежна. бартимеус крауч младший был для неё солнцем, которое она была готова спрятать ото всех, чтобы он согревал только её.

[indent] её пальцы касались его волос и кожи головы, но совершенно не отвлекали его от рассказа, которым он был увлечён. даже не видя его лица, она знала, что его глаза горят_блестят от восторга, который легко спутать с безумием. ведь он был до крайности одержим вещами, людьми, книгами, событиями, но всегда старался сдерживать себя, пряча собственный огонь за семью печатями, не позволяя себе сиять — он боялся, что окружающие затушат его свет. он боялся реакции отца. он мечтал о любви отца, грезил его признанием, но при этом пытался всем своим видом показать, что ему не нужно. а также он боялся, что отец никогда не оценит того, что он смог добиться. лучший ученик факультета, гениальный, горящий волшебством и новыми знаниями, мечтающий покорить весь мир, изучив его тайны. противоречивый, открытый перед ней, но замкнутый с другими, закрытый на все пуговицы, с глазами дикими и злыми, как у попавшего в неволю волчонка. стоит протянуть к нему руку, как он вцепится в неё зубами, крепко сжимая челюсть, вырывая куски плоти, дробя кости. опасный, но при этом беззащитный. пандора удивлялась тому, что он сочетал в себе две противоположности и от того со стороны казался странным, далеким от определения нормальности, таким же, как и она сама. не менее странный, чем ксенофилиус.

[indent] ей нравился бартимеус. смотря на барти, она думала о том, что её притягивали странности, ведь и она сама была такой же, а может быть даже хуже. она была н е н о р м а л ь н о й. одержимой. при внешней хрупкости и нежности, она была боевой, способной одним ударом сломать обидчику нос или кинуться на него и откусить ухо, устроить скандал и не скупиться на выражения. б е з у м н а я. репутация у неё была неоднозначной. она казалась холодной, но в ней бурлил вулкан, который невозможно было сдержать в узде, ведь он обжигал её и грозил спалить дотла. но барти будто бы разжигал этот вулкан сильнее, наслаждаясь тем, что она готова была уничтожить весь мир. он наслаждался её истинной натурой, радовался каждому взрыву и шторму, из раза в раз прося её лишь об одном — не прятаться, не запирать себя в раковине рядом с ним. иногда ей казалось, что объединившись они усиливали друг друга, сияя ярче, чем по отдельности.

[indent] однако был в её жизни другой человек, с которым она вела себя иначе, с ним она была мягче и нежнее, женственнее, её пламя становилось домашним очагом, а жерлом вулкана. этим человеком был ксено. он будто бы служил буферной зоной, успокаивающей её штормы и грозы, обещающие вырваться на свободу и уничтожить мир. он сглаживал её характер, одним прикосновением успокаивая разгоревшийся внутри пожар и она становилась кроткой и послушной. нежной и ласковой, окутывающей тёплыми водами и бризами. она становилась домашней кошкой, а не монстром, обещающим сожрать печень и выпотрошить врага.

[indent] ей нравился ксенофилиус. ей безумно нравилось то, как она чувствовала себя с ксенофилиусом. ей нравилась та пандора, которой она была рядом с ним, ведь он будто бы вытаскивал на свет всё чистое и невинное, что было в ней, выводя её на свет. и ведь она не могла сказать, что играла с одним из них, в ней действительно сочетался холод и пренебрежение другими людьми, увлеченность собственными идеями, неприятие критики, а также одержимость тайнами и умение спорить до хрипоты, кокетливые взгляды и щемящая нежность, приторность и гибкость, терпение и раздражительность. с барти она будто бы выпускала натуру хищную, опасную, а вот с ксено становилась полной противоположностью. естественно, что это было неправильно. лицемерно.

[indent] ей нравилось быть с ними обоими. ей нравилось быть с ними разной, оставаясь при этом собой. но она понимала, что это ненормально. дора знала, что ведёт себя отвратительно и эгоистично, ведь она держится за обоих, не желая отпускать их из объятий. и дело даже не в том, какой она становится рядом с ними, дело в том, что она чувствует, когда остается с ними наедине. ведь они были особенными, самыми лучшими мальчишками, от которых она не могла отвести взгляда и всегда их искала в толпе. иногда ей хотелось, чтобы они были вместе — втроём. она разрывалась между ними и не могла выбрать, ибо они оба были идеальны, но каждый по-своему. такие разные, но при этом их объединяло одно — они все трое искали любви и признания. им нужен был человек, который никогда не предаст и всегда будет идти рука об руку, не боясь ни шторма, ни испепеляющего солнца. именно ей следовало переломить себя и сделать выбор. дора это понимала, но не могла решится, ибо была влюблена в обоих.

[indent] любить обоих — данная мысль казалась бы дикостью или глупостью, ибо быть такого не может. за подобный ответ её бы осмеяли все вокруг, но у неё не было другого. возможно она путала любовь с другими чувствами, но оба юноши ей были важны и нужны, она понимала это и не могла изменить ответ. возможно, что в будущем они оба уйдут от неё и оставят одну, не выдержав её сердечных метаний и непостоянства. и будут правы. но она надеялась, что они смогут понять её чувства и примут их.

[indent] — о чём ты задумалась, луна моя? — спросил бартимеус, поворачиваясь к пандоре и касаясь её щеки ладонью. она прижалась к его ладони и прикрыла глаза, потерлась о его руку. — явно не о книге. что тебя тревожит?

[indent] — ксено, — начала девушка и услышала тихий смех юноши, который прижался сухими горячими губами её лба, а после поцеловал веки.

[indent] — ты боишься, что он увидит нас или хочешь, чтобы он увидел и присоединился? — его дыхание опалило её ухо. — но сейчас мы не делаем ничего предосудительного. другое дело, если бы он увидел нас вчера в той нише, — голос его звучал порочно, заставляя её вспоминать их поцелуи жаркие и прикосновения, от которых будто бы плавилось все её нутро. она ударила его в плечо кулачком, смотря на него зло. его взгляд был насмешливым. он всегда знал о том, чего она хочет. он не боялся её тьмы и потаённых желаний, барти вытягивал их на свет, заставляя её раскрываться, распускаясь порочным бутоном опиата, способным дурманить голову и вызывать зависимость. — зачем дерешься, маленькая? разве ты не хочешь его к нам?

[indent] — барти, — возмутилась пандора, когда на щеках её и груди начали распускаться маки смущения.

[indent] юноша лишь рассмеялся и поцеловал девушку, легко коснувшись её губ, а после обнял, притягивая к себе. она затихла и даже не думала о том, чтобы вырваться из кольца его рук, в котором ей было тепло и уютно. пандора почти расслабилась, когда краем глаза увидела растрепанную шевелюру кузена, убегающего прочь. понимая, что он видел. замирая в руках бартимеуса, который обратил на это внимание и спросил: — что случилось?

[indent] — там ксено.

[indent] — пойдём, — парень сжал её ладонь в своей и потянул вперёд, ускоряя шаг, чтобы догнать ксенофилиуса. они сначала шли, а после побежали, всё ещё держась за руки, чтобы не отстать друг от друга. они с барти бежали следом, стараясь не упустить ксено из вида. она запыхалась и у неё начал покалывать правый бок, но она и не думала сбавлять темп.

[indent] наконец-то они увидели, что ксено остановился и тоже остановились, чтобы отдышаться. переглянувшись, они будто бы обсудили дальнейшие действия. дора выпустила руку барти и пошла к застывшему ксенофилиусу. подойдя к нему со спины, она встала рядом, боясь касаться его, не желая причинить ему ещё большей боли.

[indent] — мне стоило тебе сказать, — дора облизала губы и подняла глаза вверх, начав раскачиваться, вставая то на носочки, то на пятки. движение, выдающее её нервозность. — я эгоистичная и порочная особа, мне нравитесь вы оба, — она сказала то, о чём думала недавно. — я думала о том, как тебе об этом рассказать. не смогла придумать. как не складываю слова, получается только бред.

кажется, что первая любовь - это очень важно: даже если такая болезненная и доводящая до слёз. листать почти не отвеченный диалог, знать наизусть все фотографии со страницы и хранить под замком все глупые заметки, на листах которых ещё видно местечки, где когда-то высохли слёзы. детские воспоминания - как шрамики на коленках - всегда остаются с тобой.

•••

фандом существует в рамках дарк-ау, поэтому коноха немного изменилась с тех пор, как ты [как это лучше назвать?] путешествовал. наш сенсей работает в полиции, ну а я всё ещё принадлежу медицине - ты же можешь выбрать любой путь, какой нравится: может, тоже пойдёшь в следаки, а, может, решишь попробовать себя в криминале, почему нет. всё решаемо и обсуждаемо.

мне бы хотелось отыграть динамику от гиперфиксации до хорошей, пусть и местами странной, дружбы: может, мы не виделись с тобой несколько лет, и ты почему-то оказался на пороге больницы, где я работаю; а, может, мы виделись каждый день и всегда отводили взгляд друг от друга, будто и не знакомы вовсе.

это лишь наброски того, что может быть и как это вижу со стороны себя - приходи и расскажи, как эту историю начал ты. и, обещаю, мы придумаем красивое вместе [♥]

•••

заявка не в пару, а в [эмоциональные качели?]
пишу от любого лица: первое, второе, третье - не важно [как тебе будет комфортно]
в основном 3-6к, но иногда в постах люблю поболтать и побольше
всё обсуждаемо, и я открыта к любым предложениям

Пример моего поста

- нет-нет, всё хорошо

не умею бросать всё на половине работы - такая вся из себя ответственная, будто бы не пытаюсь за количеством смен скрыть своё жуткое нежелание возвращаться домой. не умею не перерабатывать - такая вся из себя увлечённая, будто бы не пытаюсь заглушить в себе мысли о том, как с тобой всё было просто и спокойно, как никогда со мной не было. и даже сейчас, заполняя карточки пациентов на ночном дежурстве, я никак не могу забыть тот вечер, когда мы пошли пить бабл - как два подростка, вопреки родительским запретам решившие прогулять друг с другом всю ночь. мне правда хотелось бы встретить тебя гораздо раньше - мне правда хотелось бы с тобой сбежать.

- опять огнестрельное?- какая-то угнетающая динамика последнее время, будто весь криминальный мир поднялся с ног на голову. наверное, хорошему врачу должно быть присуще не воспринимать происходящее слишком близко к сердцу, хорошему врачу положено обладать здоровым цинизмом ко всему происходящему вокруг безумию. но я не могу. не могу, потому что каждый раз переживаю, что передо мной на операционном столе вдруг окажется кто-нибудь, кто слишком уж близок моему сердцу [и я просто с этим не справлюсь].

// но я совру, если скажу, что никогда не хотела бы видеть
на месте всех этих несчастных своего мужа

- забираю,- я уже практически бегу по коридору, по пути надевая маску и заглядывая на посты, чтобы попросить медсестёр позвать ассистентов, анестезиста и медсестру в третью операционную. я так хочу забыться в этом очередном несчастном с огнестрельным, что как будто бы совершенно не замечаю, кто его к нам сопровождает. - подождите в коридоре,- перехватываю каталку из чужих рук, оставляя человека в штатском за дверьми.

// но я проводила так много операций последнее время,
и, всё же, что-то мне совершенно не даёт покоя

- зашьёте без меня,- и я устало снимаю перчатки и халат, чтобы ополоснуть руки и выйти наконец-то обратно в коридор.

держу перед собой заключение и пакетик с изъятыми пулями, когда выхожу из операционной да так и останавливаюсь как вкопанная. - какаши?- наверное, я ожидала увидеть здесь кого угодно, но точно не тебя. тебя ведь я привыкла видеть в зале или у душевых, или вот как недавно посреди китайского квартала в окружении корн-догов и жареных осьминогов. - что ж, я бы не подумала, что ты ... полицейский?- спрашиваю неуверенно, подходя ближе и садясь рядом. или кто ты? - или какие-нибудь секретные правительственные структуры? может, агент под прикрытием?- прости, бессонные ночи дают о себе знать. - я здесь всё написала, а чтобы подписать, надо будет завтра утром приехать, когда главврач придёт,- мне бы хотелось, чтобы завтра тоже ты пришёл - тогда мы увидимся, прежде чем мне уйти домой со смены.

- боже, прости,- к тебе чуть оборачиваюсь, подхватывая аккуратно твоё лицо ладошками за подбородок и приподнимая выше, чтобы рассмотреть. это всего пара секунд, но я почему-то даже смущаюсь, отпуская тебя и подхватывая сразу ладони. - ты не поранился? ничего не болит?- я ведь не знаю, это твой напарник или просто тот, кому сегодня ночью не повезло, а ты был на службе. так что прости, но это лишь профессиональная привычка [и немного и правда внутреннего желания хотя бы чуть-чуть тебя коснуться].

- если всё хорошо, то можешь ехать домой... если, конечно, это не особо опасных преступник и тебе нужно его охранят, пока он не придёт в себя,- улыбаюсь немного устало и взгляд от тебя отвожу, скользя ладошками по своим коленям. - так что, если никого сторожить не надо, пойдём, я тебя провожу... заодно заварю себе кофе

заняться серфингом в плюс пятнадцать в тихом океане, потому, что они в чертовом совсем уж не радостно-теплом сан-франциско и у джима сдают нервы из-за предстоящих экзаменов, под восторги паши и неодобрение бонуса, с кем еще как ни с хикару?!

обсудить новые модификации и по уши измазаться в машинном масле?

смело передать ему управление кораблем, потому, что джим верит в сулу, наверное, даже больше чем сам хикару... побывать на крестинах его дочери и быть допущенным в семью, да в общем-то легко...

хикару четвертый по значимости офицер на звездолете, и в отсутствии джима, спока и скотти он автоматически становится и.о. капитана к чему подходит с должной ответственностью и бесстрашием, заслуживающим уважение.

джим очень трепетно относится к своим личным границам и с трудом заставляет себя доверять людям, но сулу один из тех, кто знает настоящего кирка, один из тех, кто идет за своим капитаном до последнего и джим воздает ему сторицей за эту преданность.

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать хикару:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

да, я не умею в заявки в друзей от слова совсем, но мы со споком очень ждем нашего незаменимого рулевого, к тому же для джима сулу с той самой буровой установки и по возвращению в академию становится одним из друзей, пусть не таким близким, как леонард, но тем не менее, джим не представляет альфы-смены на "энтерпрайзе" без хикару.

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

паша для джима то ли младший брат, то взрослый сын, которого хочется трепетно со всей его открытостью к окружающему миру и о б е р е г а т ь. паша — яркое кудрявое солнышко всея "энтерпрайз", юный вундеркинд, который вписывается в их команду и в жизнь джима так словно он там был с самого начала.

паша смотрит так доверчиво, так восторженно на своего капитана, тянется к нему всей собой, в академии таскается за ним по пятам, и джим... джим пускает его дальше, ближе... потому, что помнит себя таким же вот мальчишкой, слишком гениальным для сверстников, слишком юным для взрослых... только не такого вот трепетного, выжженного всего напрочь напалмом, с трудом собравшего себя по кускам после тарсуса iv...

и потому, он не дает паше сомневаться в себе, никогда не задевает его на тему юного возраста, кропотливо следит, чтобы на встречах команды по четвергам, он не пил алкоголь и дает топорные, но все равно работающие советы по пикапу...

они с хикару и леонардом берут над мальчишкой шефство, не давая его внутреннему солнышку сгореть во тьме стремительно взросления. паша — особенный, невероятный ребенок, и джим обещает себе, что будет беречь его столько сколько сможет, чтобы пашка и дальше видел мир, куда лучшим, чем он есть на самом деле!

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать пашу:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

джим не знает каким был его отец // джим знает только, что тот спас восемьсот жизней, включая его собственную [ему об этом не устают напоминать все кому не лень с самого его рождения и до сих пор!] // джим знает, что они похожи внешне настолько, что его мать в итоге это привело в психиатрическую лечебницу, а ему самому пришлось еще в двенадцать покинуть собственный дом // в пятнадцать лишится старшего брата на тарсусе и заработать столько ментальных шрамов, что они под кожей перестанут зудеть только, когда он сдохнет, да вдобавок последних крох собственного так и не сложившегося д е т с т в а, которого у него просто не было // потому, что он родился, когда его отец у м е р // потому, что никто и никогда не видел в нем джима кирка, лишь джорджа...

и джим рвет жилы... джим снова и снова старается не облажаться [но делает это так часто и обстоятельно, что в итоге от него отрекаются все и вся: не то, чтоб его это у д и в л я л о!]. а потом появляется пайк // а потом... потом, у джима почти что появляется "отец", который видит в нем не только призрак погибшего капитана, но и самостоятельную личность и дает ему шанс, пусть и вступает кирк-младший в звездный флот только потому, что никогда не мог противостоять вызову и чтоб доказать - он не свой собственный отец!

они встречаются, когда уже обоим по тридцать. глаза в глаза. такие же яркие слепяще синие-синие. отец и сын: ровесники по возрасту, одинаковые во всем даже в званиях капитанских. совершенно не знающие ни черта друг о друге. о том, какими они были бы... и какими они стали. потому, что снова чертова аномалия... червоточина или какая-то еще хрень...

но когда "энтерпрайз" поднимает на борт спасательную капсулу, посылающую сигнал "май дей" никто из экипажа и уж точно капитан не представляют, что они вытащат из неё испуганного и дезориентированного джорджа кирка из совершенно другой вселенной, в которой автопилот на "кельвине" сработал и джордж успел спастись.

---

есть фики, которые следует точно прочесть, прежде, чем вписываться в авантюру и брать джорджа:
- к прочтению обязательно № 1
- к прочтению обязательно  № 2
- к прочтению обязательно  № 3
- к прочтению обязательно  № 4

ибо и моя канва и сюжет частично основываются на них!

сразу оговорюсь и предупрежу, чтоб не было после недоумений: да, кирк из «ребута», с оригинальной серией, я, к моему величайшему сожалению, не знаком, и мой джим, по большей части, основан будет у меня миксе первого, частично, может быть, начала второго фильма «перезагрузки» и на указанных выше фиках...

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,не очень хорош в экшен, но обучаемый, но зато люблю в стекло и драму, но зато очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

он тихо, надсадно выдавливает из себя извиняюще-затравлено и ни чуть не лукавя, потому, что правда в том, что спок никогда от него не прятался, так же, как и он сам открыл мужу все тайные сокровенные [даже те самые, о которых предпочитал не думать со своих пятнадцати, все еще пытаясь оставить тарсус и все, что там случилось позади].

сэмэрикатомнаталикэвинмалышка...
дайте мне умереть!
и
нетнетнет

он точно не станет сейчас вот прямо скатываться в эту бездну. просто не может себе этого дозволить. не здесь. не при споке, который смотрит на него так же, как тогда в амфитеатре академии, когда они впервые схлестнулись.

отмотатьпопробоватьснова...

но спок его не помнит // но спок его видеть не желает, выбивая из под ног джима все то незыблемое, на чем зиждется его мир последние несколько лет] уголки своей души, себе оставив только собственную неуверенность в том, что не наступит однажды день, когда спок оставит его, как все в его жизни, кроме леонарда каким-то чудом все еще поддерживающего его, ставшего ему тем самым истинным старшим братом, которым никогда не желал стать сэм:
— я не знаю, как это заблокировать, мы всегда были открыты друг для друга. все три с лишним года... никаких тайн... никаких секретов, — горько шепчет сокрушенно, снова поймав его взгляд и...

наталкивается лишь на глухую чертову стену...

чрез которую ему сколько не бейся [ломая крылья белоснежные до хрустя в костях слишком ломких_тонких // а он ведь так старался их отрастить заново (находил снова и снова скрытые резервы, щеголял улыбками яркими_солнечными_приклеивал их на суперклей, чтоб сдирать в одиночестве после опостылом, не притворяясь лишь за дверями закрытыми наглухо забитыми гвоздями-сотками [чрез эти двери ломался сначала боунз... а после и спок... но только полувулканец знает в с ё  - знал всё], чтоб после ночами захлебываться в отчаянии горьком, просыпаясь в слезах с полувставшим членом и трясущимися руками - понимая, кодос все еще... там внутри... и никакая сила на свете не сможет его вырвать! спок смог // не сразу приручая его подобно зверьку дикому - он годами был так непреклонно нежен и терпелив и так невероятно сильно влюблен, что джим сдался... джим позволил себе на какой-то момент довериться - влюбился... расслабился... и что ж... вот она кара... расплата!), так стремился к тому, чтобы стать л у ч ш е // чище // правильнее. хорошим капитаном, лучшим другом, беззаветно влюбленным и приданым мужем], чувствуя как корежит мироздание от происходящего прямо вот сейчас в медицинском отсеке.

- отдыхайте, коммандер, вас никто не побеспокоит, - если кто и знает [знал, джимми,мальчик мой, знал, ты же помнишь!? он тебя не знает // он тебе не доверяет. ты для него лишь досадная о ш и б к а! как и был для меня! - смеется хрипло в голове белокурой капитанской голос кодоса, заставляя кирка сбиться с шага, споткнувшись, и прикрыв глаза, перевести дыхание] как сложно ему дается этот беспристрастный тон, то... ну он не помнит, а лен стоит напротив двери, сложив руки на груди, смотрит в глаза, не зная, что сказать [что ж... и такое тоже бывает, не так ли? хах! какая ирония, спок бы оценил... если бы помнил!]

- пойдем нажремся, а? - хрипло предлагает джим, потому, что во-первых, управление кораблем все еще на сулу, а хикару в этом уж точно хорош, а во-вторых... джим... джим просто не знает как еще ему с этим вот всем справляться, да и сможет ли он справиться... получится ли у него. должно. он знает, что д о л ж н о. он не вправе расклеиваться. он - капитан флагмана федерации. самый, черт побери, молодой капитан в истории объединенной федерации планет. он  все еще джеймс тиберий кирк и не имеет права на то, чтоб с л о м а т ь ся, чтобы там ни было.

но вот надраться так, чтоб тоже забыть [как будто бы у него получится // как будто бы... он сможет з а б ы т ь все то, что между ними было!]... это он точно себе позволит. позве звонка крису [пайк отведет взгляд, сочувственно поджав губы и тихо произнесет так, что джиму отчаянно захочется прижаться лбом к его плечу, позволив адмиралу забрать всего тревоги: "вы с этим справитесь, сынок, не даром же вы спок и джим!"]. после звукового душа. и обязательно треклятого ужина, которым пичкает его боунс, грозя всеми семью карами египетскими и гипо в шею вдобавок.

они уходят на самую непосещаемую обзорную площадку, к дендрарию, где забиваются под один из кустарников, прячась от всего экипажа с бутылкой почти, что контрабандного скагаранского виски и уж точно не говорят о рушащемся браке джима. они обсуждают статистику по забавным несерьезным повседневным травмам среди экипажа, а после и прошедшую миссию и тот факт, что адмиралтейство, скорее всего, заставит по возвращению на землю джима пройти ни через одно разбирательство из-за того уничтоженного пиратского корабля и потере потенциально важных разведданных.

засыпает кирк в каюте капитана, из которой переехал уже давным давно. на неразобранной койке в мятой форменке, и судорожно втягивая прохладный стерильный воздух... а не вулканские благовония... но в каюту, что он делил с мужем... ему теперь хода нет. как видимо и в жизнь того самого мужа, который... не желает иметь с ним чего общего. ведь джим - о ш и б к а.

такой правильный. такой идеальный, лучший сын с ( блядской ) картинки, о которой так мечтает стас. все как по заказу, пожалуйста, есть ведь идеальный илюша, ни проблем, ни скандалов — пай-мальчик. никаких приводов за поведение. и нам не нужен никакой «сын маминой подруги», у нас ведь есть ты, илюш.
[html]<div style="width:90%; padding-left:10%;">какого это — убежать со сколькими, тридцатью? миллионами. <br>
какого это — ударить по голове охранника, которого знаешь не один год. <br>
какого это — быть причиной смерти папиного любовника? </div>[/html]я тебя ненавижу.
ты меня ненавидишь.
[indent] идеальная полюбовная картинка семейных отношений.
какая из нас блять семья — картинная. правда, смешно, в этом было убеждаться?
жаль не знал, посмеялся бы.

[html]<div style="width:90%; padding-left:10%;">ты стреляешь — готов — в игоря.<br>
хэнк стреляет — почти насмерть, смешное — в меня.<br>
ты пиздуешь с деньгами. тебя, конечно, ловят, это, наверное, неловко?<br>
забавно возвращаешься к разъебаному отцу, мелу в коме — раулю, который теперь тоже
<br> [indent] стрелял. пиф-паф, как в считалочке. <br>
[indent]  [indent] как в вашем клубе веселых находчивых блядь.

</div>[/html]

как, весело?
что такой грустный, что-то не так с идеальностью?

/ /
рауль в разъебе.
[ добро пожаловать в клуб ]

новый — смешной.
называется: черная весна последствия и результаты.
называется: как сдохнуть внутри, но как-то задержаться на этом свете.

/ /
илюше { тебе } — въебать бы многократно но сломаешь же.
ты ненавидишь меня ( осуждаешь, не понимаешь, осуждаешь ) ; но умоляешь меня не стреляться. потом: не умирать . я ненавижу тебя — прилизанную картинку, внимание отца, то, что у тебя есть семья, когда у меня ее нет. но даю глотнуть воздуха, но не сворачиваю твою тонкую шею. это тоже про чувства, братские, что ль. / / ты бесишь.

у нас охуеть сколько стекла в прошлом, настоящем. хуй его знает, есть ли тут хоть какое-то будущее. ) )) )

я думаю, что перед ильей рауль почти может показать слабость. давай выжмем из этого почти — многое. давай больное и с сомнительными хэппи-эндами. по-родственному, так сказать. может быть, придушу еще, если попросишь. может постреляемся. может, попробуем все же назваться братьями.

---

считаю рауля сладкой непонятой булочкой, не ебу за что его не любит фандом. ну да, слегка мудак, с кем не бывает. зову играть стекло, много стекла. соберем стекла, разложим по-родственному. пишу по-всякому, могу вот так, могу потереть почти все оформление. шифт не люблю, вспомню вряд ли, но за очень красивые глаза — можно поговорить.

жду сколько надо, похую на размер постов, если мы сошлись по стилистике. сам пишу от двух до семи к; больше пишу, но ною.

лстелеграмгостевая — приходи.
весна закончилась, мы закончились. чем не повод?

пример моего поста

бесит. бесит. бесит.

говорят, надо дышать, правильно, через рот, в живот, квадратом ромбом бумерангом - как? зая думает;;% мысль капает кап-кап-кап за собой от одной к другой кап-кап-кап дробью барабанной ли, пистолетной ли — пулемета у волчи-ека не завалялось, скучный ты, войцех, с к у ч н ы й. прирученные звери они ведь что? скучные. зайку потряхивает зайка хочет выйти, хочет выпить, савонька делает все и не ширяется в вену лишь оттого, что есть какие-то грани, есть какие-то грани хорошо-плохо (зая так делал — зае потом было п л о х о ) суки вы все ебанные. что бы волче не говорил, зая учится на ошибках. своих, чужих, ошибок войцеха в этом настроении он может назвать уйму, много, веских, непростительных — войцеха за них одновременно хочется целовать, одновременно с этим проставлять на колени и ломать ноги, руки, бить ремнем каким-нибудь долго, чтобы извинялся, чтобы грыз намордник и не был таким домашним, послушным — волче, прирученные звери с к у ч н ы е.

дело ведь даже не в войцехе. он просто попадается под руку. попадается уже под то, что находится в своих ебенях, находится отнюдь не в их заебатом районе, далеко ехать, не изобрели, сука, телепортов.

стасу — не отцу, нет, с т а с у — же нужна эта все картинка. приличной жизни. приличной семьи. вон туда — вот нахуй.

савва думает, что сейчас позвонить в прессу, сказать, приезжайте, я покажу вам истинную глянцевую картинку, по всем законам глянца, нет хороших мальчиков, нет хорошего отца, нет ебаной счастливой семейной жизни, вперед, давайте — ширнусь на камеру. 
савва на случайном такси едет к войцеху.
телефон в руки берет, но к тому моменту уже забывает, что хотел.

его бесит скролить ленту, бесят сообщения, которые не затыкаются, чатов, каналов, тех, кому не похуй, отца он глушит, сносит, восстанавливает — хочет уебать телефон, вспоминая.

его бесит даже то, что войцех пошел посрать именно тогда, когда он приходит в его квартиру, неприлично, плохо, фу таким быть.

савонька хочет пиздить эту ебаную дверь ногами. 
хочет пиздить ногами волче.
савва запинаясь в собственных ногах, проходит в квартиру, хлопает глухо дверью, проходит в комнату, даже не помнит-не узнает какую, у той уступают стены, одна комната сменяет другую, а савве для этого даже на ноги вставать не нужно.

не нужно — но кто-то тупой считает иначе.

— отъебись, — бормочет — бормочет ли или показалось? — савонька, и дает себя шевелить, дает себя поднимать, мир переворачивается, войцех натурально чудится волком, со своими руками, со своей облезлой

савва хочет тому об этом рассказать, но нужно шевелиться, шевелить языком, этого делать не хочет, не хочется, неудобно.

— бесит,
в спину ему дует, дышит этим бесит. 

— бе сит, — и исправляется, не совсем исправляется, дополняет скорее ответ, чтобы тот был полным, — б е с и ш ь, — ебаное блядство. н а х у й я ему войцех. нахуя ты , сука , так притягиваешь, прикипаешь —заставляешь прикипеть— к себе (бесишь меня / / / б/е/с/и/шь).

какое нахуя стерпится-слюбится ты нет. бесишь, за слова — язык бы тебе вырвал.

ему нравится, немного щекотно, он дергается на прикосновения, но нравится, хочется, чтобы продолжал, но хочется не только. хочется ударить, хочется — бесит все. савва знает, что делать, когда такое происходит, мир бесит, когда есть ручной волк, обычно подставляется савва, порой, они вместе, сейчас он хочет только сам — так редко. и не сомневается нельзя-можно-ли - получит не получит. бьет его ногой в живот, мажет, бьет еще, больно, прямо обувкой. не жалко, его игрушка - может разломать. можно позволять.

— сука, — бормочет савва, и падает на волка, на своего.
аккуратно почти, за диван хватаясь; кулем падая.
берет его руку, со второй попытки ухватываясь, кладет ладонь себе на ребро, сука, но считай дальше, мне нравится. кажется говорит — считай дальше.

его.
его волк. псина подзаборная.
с зубами выдернутыми.

бесит его все, что пиздец. 

пальцы чужие хочется ломать,
[indent] тогда попустит, тогда попустит??

нихуя тебе не поможет, зай.

из тебя такой хуевый отец.

ах да, только для рауля. для илюши ты идеал. для тебя илюша — эталон; идеального сына. поздравляю. рад за тебя иди нахуй // ах да, тебе же понравится. пиздец.

эта идеальная семья с картинки: любящие друг друга муж с женой, сын-ботаник, извини, приличный, примерный. рауль так. ошибка. давай исключим из уравнения, с ним же оно не складывается. это твоя вина-ответственность, что никто не научил хорошо-плохо. твоя вина, что так было хоть какое-то внимание а потом и на то стало ( мне ) похуй.

[indent] тебе-то на меня — куда раньше.

вот и иди нахуй.

и отъебись. от меня.

уже поздно с воспитанием, стас.

еще сильней поздно делать вид, что тебе не похуй.

на илюшу, вон, может, не похуй. знаешь за что я ему благодарен? что братец все же пизданул что-то душевное. душевная наебка твоего доверия. красиво. красиво, жаль, мне было не до того, чтобы оценить сука.

задыхайся в панических атаках, подставляй задницу утопленникам, едва ль старше илюши, меня. а что не стал с илюшей? он бы сделал все, как ты попросил.

и иди нахуй.

( илья застрелил любовь твоей жизни, один сын у тебя спиздил тридцать миллионов, второй — застрелил школьника на глазах у не одного десятка подростков. хорошей рекламной партии, пап. будет весело, а? )

---

just saying. хочу поиграть стекло разъебное. и хочу картинку, где все-таки стасу не совсем похуй, а. ( давай, хотя бы для публики. )

что там еще, приходи, с остальным решим.

весна закончилась, мы закончились. чем не повод?

Пример моего поста

бесит. бесит. бесит.

говорят, надо дышать, правильно, через рот, в живот, квадратом ромбом бумерангом - как? зая думает;;% мысль капает кап-кап-кап за собой от одной к другой кап-кап-кап дробью барабанной ли, пистолетной ли — пулемета у волчи-ека не завалялось, скучный ты, войцех, с к у ч н ы й. прирученные звери они ведь что? скучные. зайку потряхивает зайка хочет выйти, хочет выпить, савонька делает все и не ширяется в вену лишь оттого, что есть какие-то грани, есть какие-то грани хорошо-плохо (зая так делал — зае потом было п л о х о ) суки вы все ебанные. что бы волче не говорил, зая учится на ошибках. своих, чужих, ошибок войцеха в этом настроении он может назвать уйму, много, веских, непростительных — войцеха за них одновременно хочется целовать, одновременно с этим проставлять на колени и ломать ноги, руки, бить ремнем каким-нибудь долго, чтобы извинялся, чтобы грыз намордник и не был таким домашним, послушным — волче, прирученные звери с к у ч н ы е.

дело ведь даже не в войцехе. он просто попадается под руку. попадается уже под то, что находится в своих ебенях, находится отнюдь не в их заебатом районе, далеко ехать, не изобрели, сука, телепортов.

стасу — не отцу, нет, с т а с у — же нужна эта все картинка. приличной жизни. приличной семьи. вон туда — вот нахуй.

савва думает, что сейчас позвонить в прессу, сказать, приезжайте, я покажу вам истинную глянцевую картинку, по всем законам глянца, нет хороших мальчиков, нет хорошего отца, нет ебаной счастливой семейной жизни, вперед, давайте — ширнусь на камеру. 
савва на случайном такси едет к войцеху.
телефон в руки берет, но к тому моменту уже забывает, что хотел.

его бесит скролить ленту, бесят сообщения, которые не затыкаются, чатов, каналов, тех, кому не похуй, отца он глушит, сносит, восстанавливает — хочет уебать телефон, вспоминая.

его бесит даже то, что войцех пошел посрать именно тогда, когда он приходит в его квартиру, неприлично, плохо, фу таким быть.

савонька хочет пиздить эту ебаную дверь ногами. 
хочет пиздить ногами волче.
савва запинаясь в собственных ногах, проходит в квартиру, хлопает глухо дверью, проходит в комнату, даже не помнит-не узнает какую, у той уступают стены, одна комната сменяет другую, а савве для этого даже на ноги вставать не нужно.

не нужно — но кто-то тупой считает иначе.

— отъебись, — бормочет — бормочет ли или показалось? — савонька, и дает себя шевелить, дает себя поднимать, мир переворачивается, войцех натурально чудится волком, со своими руками, со своей облезлой

савва хочет тому об этом рассказать, но нужно шевелиться, шевелить языком, этого делать не хочет, не хочется, неудобно.

— бесит,
в спину ему дует, дышит этим бесит. 

— бе сит, — и исправляется, не совсем исправляется, дополняет скорее ответ, чтобы тот был полным, — б е с и ш ь, — ебаное блядство. н а х у й я ему войцех. нахуя ты , сука , так притягиваешь, прикипаешь —заставляешь прикипеть— к себе (бесишь меня / / / б/е/с/и/шь).

какое нахуя стерпится-слюбится ты нет. бесишь, за слова — язык бы тебе вырвал.

ему нравится, немного щекотно, он дергается на прикосновения, но нравится, хочется, чтобы продолжал, но хочется не только. хочется ударить, хочется — бесит все. савва знает, что делать, когда такое происходит, мир бесит, когда есть ручной волк, обычно подставляется савва, порой, они вместе, сейчас он хочет только сам — так редко. и не сомневается нельзя-можно-ли - получит не получит. бьет его ногой в живот, мажет, бьет еще, больно, прямо обувкой. не жалко, его игрушка - может разломать. можно позволять.

— сука, — бормочет савва, и падает на волка, на своего.
аккуратно почти, за диван хватаясь; кулем падая.
берет его руку, со второй попытки ухватываясь, кладет ладонь себе на ребро, сука, но считай дальше, мне нравится. кажется говорит — считай дальше.

его.
его волк. псина подзаборная.
с зубами выдернутыми.

бесит его все, что пиздец. 

пальцы чужие хочется ломать,
[indent] тогда попустит, тогда попустит??

нихуя тебе не поможет, зай.

мы всегда с тобой были разными

[ парвати смеётся громко, ножками по воздуху дёргает и пытается рукой отогнать пчелу от своего носа. парвати с ветки дерева вниз свисает и болтается там как качели. парвати морщится от яркого солнечного света и улыбается широко. она всегда была счастливее меня ]

я оглядываюсь по сторонам, когда мы заходим в большой зал. всё такое новое и далёкое - всё такое необычное. но моя рука ищет твою, потому что я никогда не хотела с тобой расставаться - потому что так всегда было спокойнее. но, кажется, нашим дорогам суждено было разойтись вопреки всему.

ты - теперь на гриффиндоре
я - теперь с когтевраном

наверное, это могло бы нас разлучить, если бы я не прибегала к тебе постоянно, когда мне было страшно и неуютно, некомфортно и тревожно. ты ведь всегда умела успокоить - заглянуть в твои глаза казалось самым правильным действием. будто в отражение смотришь - и если оно улыбается, значит, мне тоже стоит.

но пропасть между нами становилась всё больше

мама всегда обнимает тебя и целует в макушку. мне же лишь ладонь на плечо кладёт. такая спокойная рядом с тобой - практически неживая. папа дарит тебе дорогие платья и духи на день рождения, мне же книги, под которыми хочется спрятаться и не выглядывать даже кончиком носа. и даже мальчики за тобой встают в очередь - это так странно, ведь внешне мы с тобой похожи. но внутри...

когда между нами случилась первая ссора? наверное, когда я стала чаще проводить время с твоей лучшей подружкой. тебе это не нравилось - ты привыкла получать больше внимания, привыкла, что любят только тебя, привыкла, что ты ярче. так почему же лаванда выбирает и меня тоже?

мне бы хотелось вернуться в прошлое и сказать тебе:
п р о с т и

потерять тебя означало ощутить пустоту. и мне так больно от мыслей, что я больше никогда не смогу с тобой заговорить - даже если мы снова [в очередной раз] поругаемся. парвати, пожалуйста, вернись, где бы ты ни была. я так сильно по тебе  с о с к у ч и л а с ь.

про игру

• я с лёгкой барской своей руки решила, что парвати умерла. мне нужно было это для сюжета, потому что после того, как это случилось, у падмы начали пропадать магические силы, а сам волшебный мир её просто отторгает. то есть, по идее, она практически превращается в магглу, потому что даже уже не видит вывески дырявый котёл и прочее. плюс, у неё проблемы с памятью, так как всю жизнь она была волшебницей, а магия пытается стереть хоть что-то напоминающее о себе.
я понимаю, что очень тяжело прийти в сюжет, где персонаж умер, НО! мне подумалось, что арка в министерстве магии стоит всё ещё не просто так. и если надо будет в том мире оставить всю свою магию ради того, чтобы парвати выжила, я так и сделаю. тем более это уже не что-то новое для падмы, а вернуть сестру из мира мёртвых - интересно. очень много сюжетного можно наиграть, например, как в неё будет возвращаться обратно душа, как она будет адаптироваться - птср и стекло в чистом виде. в общем, ты приходи, я, как видишь, открыта к любым предложениям, что-то с тобой вместе сто процентов придумаем. уже сильно люблю. и очень надеюсь, что у меня закроется гештальт игр с родственниками.

• ищу сестру. у меня нет требований к постам (единственное, если они будут прям большие, то я буду дольше отвечать на них). сама пишу от 3 до 4к, от первого лица (если тебе принципиально, могу от третьего, второго, пятого, десятого), лапслоком, использую птицу тройку, могу украшать, могу не украшать — в общем, как будет удобно нам обеим. я не жду от тебя постов постоянно, дышать в затылок не буду с просьбой поскорее отдать долг, но хотелось бы видеть, что человеку интересна игра (мне важно, чтобы пост был, даже если через полгода). торопить не буду с ней, потому что все мы тут собрались, чтобы получать удовольствие, а не выполнять рабочие задачки к дедлайну. сама я не выгораю по играм, но могу выгореть в реале, а соответственно выпасть. я не самый общительный игрок (могу долго не отвечать в личке, сразу предупреждаю), но не пропадаю. приношу мемы, арты, всякие графики, музыку, идеи — это я могу, умею и очень люблю. надеюсь, сыграемся.

• как ты понимаешь, внешка фиксированная (близняшки всё-таки). ну и смерть тоже. остальное обсудим и придём к компромиссу, если понадобится. плюс, хотелось бы посмотреть на пробный пост, но это уже в личке.

пример моего поста

тяжело - это смотреть на пустые холодные простыни

может, поэтому я больше не живу вместе с родителями, ведь мне хватает грустного взгляда мамы каждые выходные, когда я приезжаю к ним в гости. сидеть за одним столом, тщательно пережёвывать чуть суховатого цыплёнка тандури, вечером пить чай с кардамоном - и никогда не вспоминать парвати. у родителей есть такая особенность: молчать, если случилось что-то плохое, - злиться, если накатывает чувство беспомощности. в день, когда кремировали парвати, я смотрела на чёрный гроб и просто прижимала ладонь к щеке. у меня не было ни слёз, ни отчаяния - внутри зияла лишь огромная рана, которую невозможно было зашить никакими нитками. мама и папа осуждающе вздыхали - мол, наша рациональная дочь снова ничего не чувствует. но разве они могли почувствовать то же, что и я? [от меня оторвали кусок беспощадно, с остервенением]. осознание пришло через месяц, когда я проснулась от собственного крика - он был такой звонкий, яростный - а всё лицо тут же покрылось слезами, которые пришлось размазывать по груди и коленкам. после той ночи - я больше не спала в нашей комнате. н и к о г д а

тяжело - это перестать чувствовать вкус

без парвати всё стало таким серым и невзрачным. мне больше не нравится ходить по магазинам, заглядывать в окна магловских домов, пробовать новые сладости, обниматься с родителями, собирать гербарий, часами лежать на лужайке за домом и смотреть на облака. мне больше не нравится проводить время с братьями уизли, красить ногти, зажигать ароматические свечи и слушать музыку с пластинки. самое страшное, что и колдовать мне тоже больше не нравится. и из-за этого у меня так плохо теперь получается даже обычное "акцио" - всё чаще стала делать что-то руками, потому что магия во мне совсем зачахла и превратилась гниющий росток. однажды я достала палочку, чтобы склеить обратно разбившуюся вазу, которую когда-то давно парвати подарил наш двоюродный дядя фарук - и у меня ничего не получилось. сколько я не пыталась, из палочки даже искорки не посыпались. после долгих дней тренировок пришлось привыкнуть к моей новой реальности.

тяжело - это потерять самого себя

я часто заглядываю в больницу святого мунго, чтобы получить новый рецепт. а потом иду по косой аллее и совершенно не верю, что однажды хоть одно зелье поможет мне крепче уснуть. говорят, что, когда умирает один близнец, следом за ним через какое-то время уходит и следующий. прошло уже три года, а я всё ещё жива [существую], всё ещё дышу [ловлю панические атаки] и умирать не собираюсь [колдомедики говорят, что я иду на поправку]. честно говоря, я им не верю, ведь теперь я почти ничем не отличаюсь от маглов. мой врач советует мне найти хобби - желательно творческое. а я просто поднимаю на него пустой взгляд и улыбаюсь, сверкая ямочками [это единственное, что нас отличало друг от друга - потому парвати говорила, что это меня так любовь поцеловала].

- я постараюсь.

мои пальцы цепляются за бумажку, когда я встречаю грустный взгляд в свою сторону. не стоит. я много читала и знаю, что не одна такая - что такое происходит не в первый раз. и, к сожалению, наверняка не последний. я выхожу из больничного крыла, прижимаюсь спиной к стене и скатываюсь вниз, чтобы сесть на пол, обнимая собственные колени. я так долго старалась быть сильной и подражать родителям [просто забыть и замолчать], что совершенно забыла о том, что прошлое всё равно однажды догонит.

и оно догнало меня

я топчусь около издательства, не решаясь зайти в него. две недели назад меня выгнали с очередной работы, потому что без магии от меня толку мало - я даже попыталась вписаться в школу для маглорождённых вместе с гермионой. но пользы от меня тоже было никакой, поэтому я молча тихо слилась. захожу в просторное и шумное помещение - кругом люди бегают туда-сюда, пишущие перья летают, а я больше не чувствую единения с этим, лишь отмахиваюсь от перьев, как от надоедливых мух. в коридоре, в котором я должна пройти собеседование на новую должность становится гораздо тише. и я даже выдыхаю, пока

пока не врезаюсь случайно в тебя. ты что-то бормочешь, а я просто взгляд на тебя, губы поджимаю. мы с тобой мало общались - только когда ты приезжала к нам в гости летом. а в школе... это всё разные факультеты. но всё же, я в этом уверена, я была бы рада увидеть от тебя хотя бы одно письмо - ведь в тот день не только я потеряла близкого человека. и я тихим голосом произношу. - привет, - на всё то, что ты уже успела наболтать в спешке. - да. извини. я не буду тебя задерживать, - отхожу чуть в сторону, пряча взгляд в стену. если тебе надо идти, то я уже не мешаюсь. и я иду к кабинету генри, который уже, наверное, меня заждался.

я вздрагиваю, когда снова слышу твой голос, но всё же поворачиваюсь, надевая на губы беззаботную улыбку
я так не привыкла показывать хоть кому-то свои слабости
и я так привыкла молчать

- хорошо, - может, мне действительно стоит взбодриться. и я голову наклоняю - чуть морща кончик носа и кивая тебе. - тогда увидимся там, верно? - и после этого лишь руку вверх, чтобы тебе помахать.

сидеть на лавочке перед кафешкой в ожидании тебя отчего-то кажется очень волнительным событием. как будто я пришла на свидание, а ещё ни разу не видела того человека, с которым должна встретиться. стараюсь отвлечься и ни о чём не думать, поэтому так и читаю в пятнадцатый раз одну и ту же 157 страницу книги, пока не слышу, как ко мне подсаживаются. чувствую знакомый запах лимонного пирога, можжевельника и пряных трав - но ещё что-то совершенно незнакомое и я голову веду, будто за этим запахом - газетная пыль так идеально въелась в твою кожу, что за ним почти и не слышно чего-то кислого, как ягода.

- устала?

[indent] в тени высоких сводов родового гнезда блэков, где каждый камень дышал историей и древними традициями, рос сигнус – самый младший брат вальбурги и альфарда. он был не так властен, как вальбурга, не так загадочен, как альфрад, но в его сердце жила особая, нежная душа художника и поэта.

[indent] его мир обрел новые краски, когда в него вошла друэлла розье. для сигнуса она была не просто девушкой, а истинной феей, сошедшей со страниц волшебных сказаний. её белокурые волосы струились водопадом, напоминая ему о лунном свете, что пробивается сквозь ночную листву. он мог часами наблюдать за ней, когда она, подобно нимфе, склонялась над цветами в саду, её тонкие пальцы нежно касались лепестков, а взгляд был сосредоточен и мечтателен.

[indent] сигнус не мог оставаться равнодушным к этой чарующей грации. его руки сами тянулись к мольберту и кистям. он писал её портреты, ловя каждый жест, каждый оттенок эмоций на её лице. для него она была воплощением красоты и хрупкости, м у з о й, вдохновлявшей его на самые искренние и проникновенные творения. в каждом мазке, в каждом штрихе он пытался передать не только её внешность, но и ту неземную ауру, которая, как ему казалось, окружала его лунную фею.

[indent] их свадьба стала для сигнуса кульминацией его мечты. когда друэлла, в белом платье, будто бы сотканном из лунного сияния, шла к нему навстречу, она казалась ещё более неземной. после торжества, в своем личном кабинете, где теперь царила атмосфера уюта, сигнус повесил портрет друэллы в полный рост. это была его любимая работа, изображение, где он запечатлел всю её нежность и сияние. каждый раз, входя в комнату, он останавливался перед ним, любуясь своей феей, которая теперь была его навсегда. для сигнуса, друэлла была не просто женой, а живым воплощением красоты и вдохновения, той самой лунной феей, что освещала его жизнь.

Пример моего поста

[indent] нарцисса смотрела в глаза рабастана, и отчаяние, словно молот, обрушилось на её грудь, вызванное не только его словами, но и той б е з м о л в н о й болью, что звучала в каждом его слове, почти пригвождая её к земле, как бабочку к энтомологической доске. ей хотелось закричать, исторгнуть из себя эту нарастающую агонию, но голос застрял где-то глубоко в горле, пойманный в западню невыносимой горечи. она видела, как он избегает её, как тень ускользает от света, и жаждала узнать причину этой невидимой стены. а сейчас, стоя перед ним, заглядывая в его бездонные, полные тоски глаза, она вдруг поняла – им движет с т р а х, страх, что был непробиваемой бронёй для его сердца. он боялся сломать ей жизнь, не понимая, что её жизнь уже была разбитым зеркалом, от самой нарциссы остались лишь осколки, острые и холодные, которые невозможно склеить, а её душа превратилась в пустыню, где не мог расцвести ни один цветок.  [она уничтожена.]

[indent] был ли ошибкой её приход к нему? нет, ни в коем случае! даже если завтра её ждёт эшафот, она не пожалеет об этой секунде, об этом мгновении их близости, словно драгоценный камень, который она спрячет в своём сердце. она давно жаждала этой встречи, но давала ему время, наблюдая, как он избегает её, как загнанный зверь, боясь подпустить кого-либо слишком близко к своим ранам. она чувствовала, что этот приход был не шагом к гибели, а глотком чистого воздуха, спасательным кругом в безбрежном океане отчаяния, дающим ей силы дышать, даже если завтра этот воздух станет ядом.  [она готова сгинуть в пустоте, но прежде она поговорит с ним.]

[indent] рабастан говорил, а она не смела его перебить, внимательно слушая и почти умирая от каждого его слова. он резал по больному.  [рвал её сердце на клочки каждым словом.]  она вздрагивала, словно от удара бича, когда его слова, острые, как осколки льда, впивались прямо в её сердце. эти слова, которые она слышала уже не раз, звучали в её голове и тогда, когда родители, с их холодной, расчетливой мудростью, объясняли ей правильность их выбора. эхом они отдавались в каждой клеточке её существа: люциус малфой — лучший выбор. "лучший" для кого? для её родителей?  для старинной семьи блэков? для поддержания чистокровности и статуса в волшебном мире? безусловно.  но не для неё. о, никогда не для неё. она чувствовала, как жгучая обида на несправедливость судьбы смешивается с пронзительной жалостью к ним и их не сложившейся судьбе. она понимала, что он говорил все эти фразы не со зла, а из собственной, невыносимой боли, из отчаянного желания защитить её — от себя самого, от их общей, разрушительной и запретной связи, от проклятия, которое, казалось, преследовало их двоих.

[indent] её рука, всё ещё нежно покоящаяся на его щеке, замерла, словно пойманная в ловушку времени. под пальцами она ощутила, как его мышцы напряглись, словно стальные канаты, как он медленно, почти незаметно отстранился – сначала ментально, возводя невидимую стену, а затем и физически, создавая пропасть между ними. слова о том, что он ничего не сможет ей дать, были раной, вновь открывшейся на её душе, кровоточащей и нестерпимой, напоминанием о всех потерях и нереализованных мечтах, что ей пришлось выкорчевать из собственного сердца, чтобы выжить. но в его глазах, глубоких, как бездонное озеро, она видела не отторжение, а глубокую, измученную нежность, ту самую, которую он так отчаянно пытался похоронить под толщей равнодушия и цинизма.  [он пытался оттолкнуть её.] он протянул ей стакан огневиски, и этот жест казался приглашением разделить не только жгучий напиток, обжигающий горло, но и ту боль, что разъедала их обоих изнутри, сжигая остатки надежды.

[indent] её пальцы слегка, почти невесомо, коснулись его, и это прикосновение было подобно искре, пробежавшей между ними, подтверждая, что они всё ещё существуют друг для друга, что их связь, выкованная в огне юности и проверенная годами мучительной разлуки, не о б о р в а л а с ь, несмотря на шрамы, нанесенные временем и потерями. ей хотелось кричать, спорить до хрипоты, доказывать ему с пеной у рта, что он ошибается, что он – е д и н с т в е н н ы й, кто ей нужен, что никакой малфой, со всеми его богатствами, древностью рода и высоким статусом, никогда не сравнится с ним, с той безграничной, почти безумной любовью, что она хранила в себе. но слова застряли в горле, задушенные отчаянием, привычкой к молчанию и горьким осознанием того, что некоторые истины слишком болезненны, чтобы быть произнесенными вслух.  [она слишком поздно поняла, что загубила собственную жизнь, пойдя на поводу у родителей и приняв их выбор. она собственными руками уничтожила себя.]

[indent] он отодвинул стул, приглашая её присесть. она опустилась на стул напротив него, и их взгляды, словно магнит, притянулись друг к другу. в его глазах отражалась вся та бездонная тоска, которую она видела в своих собственных, та невысказанная, в с е п о г л о щ а ю щ а я жажда несбывшегося. она видела в них не только прошлое, но и призраки того, что они могли бы иметь – уютный дом, наполненный смехом, простые, но такие драгоценные моменты, которых им никогда не суждено было узнать, нежные прикосновения и объятия перед сном.

[indent] он говорил о люциусе как о лучшем выборе, но в его голосе слышалась такая глубокая печаль, такое отчаяние, такая безмерная боль, что нарцисса почувствовала, как её собственное сердце сжимается в болезненном спазме, будто его слова физически сдавливали её грудь.

[indent] она хотела, о, как же она хотела сказать ему, что всё это время её «надёжный дом» был пустой, холодной клеткой, отделанной роскошью, но лишенной тепла и любви. а её сын — драко, её единственный и любимый драко — был единственным утешением в мире, опустошенном без него, без его присутствия, без его любви. она хотела крикнуть, что её родители были не правы, что их «правильный выбор» стал её личным адом, медленно и неотвратимо сжигающим её изнутри, превращая в тень самой себя. но вместо этого она просто смотрела на него, на его измученное, иссеченное жизнью, но такое родное лицо, и чувствовала, как воспоминания нахлынули на неё с новой, ошеломляющей силой, унося в прошлое.  [только ради сына она продолжала жить и играть отведенную ей роль.]

[indent] она помнила его смех, раскатистый и беззаботный, который когда-то наполнял коридоры хогвартса, когда они были юны и наивны. помнила его безрассудные, мальчишеские поступки, от которых у неё захватывало дух, и ту нежность, которую он показывал только ей, пряча её от всего остального мира, как самое сокровенное сокровище. всё это было запечатано в её памяти, словно драгоценный артефакт, охраняемый годами боли, годами его заключения в азкабане, годы, которые она прожила, мечтая о его возвращении, о той жизни, которую они могли бы построить вместе, о которой она так наивно грезила под покровом ночи. она ждала его, верила, что однажды он вернется, и они смогут начать всё сначала, стерев боль прошлого. и сейчас, глядя на него, на его усталый, но всё такой же любимый образ, она понимала, что эта боль, это ожидание не убили её любовь, а лишь сделали её сильнее, глубже, превратив в нечто незыблемое и вечное.

[indent] ей не нужны были ни дома, ни богатства, ни призрачная надёжность, которую мог предложить ей другой. ей нужен был он. его израненное, но такое знакомое присутствие. его любовь, даже если она проявлялась в такой искаженной, болезненной форме. его боль, которую она была готова разделить, чтобы облегчить его ношу.

[indent] и тогда, не выдержав, повинуясь порыву, она подалась вперед и поцеловала его. поцелуй был горьким, как огневиски, который она недавно выпила, и солёным, как слёзы, которые она не позволила себе пролить, но которые текли внутри, обжигая её. в нём была вся тоска, вся боль, все упущенные возможности, вся нежность, которую они хранили друг для друга годами, все её несбывшиеся мечты о жизни с ним, о которых она так долго тосковала в одиночестве.

[indent] это был поцелуй, который не обещал б у д у щ е г о – ни радужных рассветов, ни уютных вечеров у камина, ни шепота детских голосов, ни спокойной старости. но он подтверждал прошлое, их общее, запретное и прекрасное прошлое, которое навсегда запечатлелось в их сердцах. он был напоминанием о том, что они были, что они есть, что их связь, хоть и изранена до неузнаваемости, но не разорвана, не уничтожена. и в этот момент, в этой полутёмной комнате, среди пустых бутылок, пропитанной запахом старого дерева и огневиски, нарцисса чувствовала себя живой, как никогда раньше. живой, и отчаянно, б е з н а д е ж н о влюблённой, осознавая, что эта любовь была её проклятием и её спасением одновременно.

[indent] — моей веры хватит на двоих, — прошептала она, её голос был тонкой нитью, сотканной из отчаяния и последней надежды, поглаживая его щёки большими пальцами. каждое прикосновение было обещанием, выбитым на камне, попыткой передать ему ту непоколебимую уверенность, что пульсировала в её венах. — я была идиоткой, когда согласилась с родителями и вышла за малфоя. если бы я не сделала это, то наша жизнь могла сложиться иначе, — грусть от несбывшихся мечтаний обвивала её сердце, словно терновый венец.

[indent] она чувствовала, как прошлое, словно невидимые цепи, тянет их обоих вниз, но её взгляд, устремлённый в его глаза, был полон упрямой решимости. — я не могу изменить прошлое, — её голос окреп, становясь стальной струной, натянутой до предела, — но могу изменить будущее, — она говорила это не только ему, но и самой себе, как заклинание, призванное развеять многолетнюю тьму. — драко вырос, — произнесла она, и в этих словах звучала нежность матери, переплетённая с железной решимостью, — и он поймет мой выбор.

[indent] она была готова сжечь мосты, чтобы построить новый путь, даже если этот путь будет лежать через боль и непонимание.

Локи Лафейсон (Земля-TRN732) - не путать со всеми прочими.
Бог хитрости и обмана, Локи из Асгарда, Вариант L1130.
Сводный брат Тора, выросший вместе с ним в Асгарде. Освободитель Мультивселенной, спаситель Асгарда, потерянный наследник Йотунхейма.
Бог хитрости и обмана, который пытался завоевать Мидгард командуя инопланетными завоевателями Читаури, однако проиграл Мстителям.
В общем, крайне разносторонняя личность
Детали здесь.
Заявка - однозначно в пару (сложную, но очень крепкую пару). Но это не значит, что я буду висеть на Вас камнем. Играйте с кем пожелаете, я - только за). Правда, не ревновать - обещать не могу)
У нас в распоряжении есть таймпад (или несколько?) - а это обещание множества приключений, так ведь?
И еще Асгард. Как же без него? Представляешь, как повезло моему Асгарду, когда TVA изъяли меня оттуда еще ребенком?) В любом случае, почему бы нам не отправиться однажды домой?
Что касается моей одержимости местью и всего прочего, давай обсудим это при встрече.

Пример моего поста

Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия,
15 сентября 06:15
Есть вещи, которые представляются абсолютными, непререкаемыми истинами.
Например, недосягаемость штаб-квартиры ФБР для посторонних.
Ну да, какой бы сумасшедший решился вторгнуться на территорию, где каждый первый - агент ФБР.
Это даже если опустить несколько линий обороны в виде рамок металлодетекторов, упакованных в униформу крепких ребят, смахивающих на правильно окрашенных клонов Халка, всевидящих камер и т.д. И жучки во всех стенах, да?
Но как и многие другие непререкаемые истины, эта - блеф.

Окованные металлом каблуки рассыпают эхо в пустом коридоре.
А кроме этого -тишина.
Время охранников миновало, время уборщиков еще не наступило.
Самое время для воров и богов.

Лестница в цокольный этаж.
Поворот, дверь. Номер 42. Табличку с именем владельца то ли не удосужились повесить, то ли сняли по каким-то причинам.
Дверь, разумеется, заперта, но эта проблема решается легко.
Замок мягко щелкает.
В кабинете сыровато (неудивительно, поскольку это - будем откровенны - подвал) и довольно холодно.
Бумаг - слишком много для стола. Рукописные, распечатки, газетные листы вперемежку с обычными писчими, среди них - трогательно розовеет часть страницы, кажется, детского журнала. Бумаг - слишком много, они не умещаются в настольных лотках и папках, перетекают через край, покрывают всю поверхность стола - точно смыкающиеся льдины чистую воду.
Рука в черной перчатке на мгновение замирает над ними, но в конце концов аккуратно (пожалуй, слишком аккуратно) отодвигает в сторону.
На освободившееся пространство ложится папка.
Стандартная папка для ведения дел ФБР, с невнятной подписью ответственного лица на обложке.
Папка не слишком тощая - около сорока листов, но и не распухшая от собственной значимости.
Сорок заключений о смерти.
Судя по бланкам - большинство из Нью-Йорка, но есть пара столичных.
Разные имена врачей, разные медицинские учреждения, но сами заключения - как под копирку: остановка сердца, перегрев организма, полиорганная недостаточность, классическая картина передозировки амфетаминами. Прискорбно, но такие случаи - уже просто статистика.
Вот только в каждом случае приложенные результаты скрининга утверждают, что покойник был чист, аки агнец, даже булочки с маком перед смертью не употребил. Интересно, не так ли?
И еще одна странность - посмертное (или правильнее - присмертное?) кровотечение из всех отверстий. Вот только кровь была черная.

Рука в перчатке чуть поправляет папку: она должна броситься в глаза сразу, с порога.
Снова щелкает замок, запирая дверь кабинета №42.

Нью-Йорк,
15 сентября, 23:40

Нью-Йорк не спит никогда, так они говорят?
Она устроилась поудобнее, хотя жесткая скамейка в дешевой забегаловке - это не совсем то, что можно назвать комфортным. Поплотнее обхватила пальцами пластиковый стаканчик с жидкостью, отдаленно напоминающей кофе. Но странная жидкость была горячей, и это было уже прекрасно.
Полузакрыв глаза, она сосредоточилась - одновременно растворяясь в ощущениях.
Слишком много информации, слишком много жизненных форм.
Она медленно перебирала тех, что ощущала - точно скользила взглядом по товарам, которые хотела примерить.

Я - студентка, поссорившаяся с приятелем и смакующая варианты мести…
Я - пьянчужка, пересчитывающий мелочь в кармане, пытаясь сообразить, хватит ли еще на порцию водки…
Я - уборщик, устало переставляющий коробки на складе, еще полчаса - и я смогу пойти домой…
Я - таксист, ждущий пассажира. Но пассажир все не идет, и я думаю о своей бывшей. Когда–то я был женат. И все еще тоскую по ней. Сука. Да где же этот тормоз?..
Я - школьный учитель, который держит фото молодых парней в ящике стола в своем офисе…
Я - медсестра, и меня раздражает моя конфетно-розовая форма, она жмет в груди, подчеркивая, что я располнела…
Я…

Да, это подойдет.
Она, зевнув, отставляет стаканчик с кофе, кутается в свой плащ и направляется к стойке.
Вот он, тот, кто ей сегодня пригодится: высокий крепкий парень с тяжелыми кулаками и таким же тяжелым взглядом. Новенькая кожаная куртка, бритая голова, козлиная бородка. Таких не любят, таким не навязываются в компанию. То, что нужно.
Она останавливается рядом, легко касается плеча избранника.
Тот невольно оглядывается, но лишь кривится: дамочка, которая пытается его снять, не первой свежести, да и красавицей ее не назовешь. Он уже собирается отшить нахалку, но та неожиданно ласково касается двумя пальцами его виска - и в глазах у него вспыхивает яркое зеленое пламя…

в нашем королевстве кривых мы самые ломаные.

мой тебе спойлер: целых не существует вовсе.

скажи, те дети, в советском лагере, они просто перепутали нас? долго ли они спорили или ты просто не захотела к ним прийти? (с тебя станется)

надеюсь, они не разочаровались в своих посеребрённых волосах.

мэри и пиковая часто развлекаются сомнительно, но okay / скука измеряется в пролитой крови тем, что подменяют друг друга, забивая на собственные ритуалы и смеясь с тех, кто наивно надеялся отделаться легко: не твоя смена. нарисовали лестницу и не зачеркнули дверь - что же, ваш черед умирать, и не надейтесь на ерундовые развлечения - мэри не клоун и ей по*бать, пора умирать. на зеркале разводы алой помады в имя сплетаются - готовьтесь ловить несчастья и прощаться с кроличьей лапкой. да здравствует модная седина и отставить смертушки по глупости. путается всё. как мы сами, с тобой. где ты? где я? как понять уже? и нужно ли - разделять?

дама – это, наверное, единственная на свете личность, к которой у мэри ноль претензий; свет в оконце и ни одного изъяна. гляди, мы столь разные, но одинаковые.

с тобой мэри готова выпадать из своего коматоза и (жить, ха) ни за что уже не бороться. если посмертие имеет лик, пусть у него будет твоё лицо.

мэри говорит: я справлюсь сама.
пиковая не говорит: просто делает. знает, что никто и не спросит.

пики точёные [ голову с плеч ] сплетаются в алое; а ты – такая же – острая. на язык. я проверяла.

пиковая дама строит окружающих одним взглядом.
что бритвами режет.

my darling, die die die в зазеркалье звенит давно не тишина, а общий смех, там без тебя – было бы пусто.

среди них двоих, как дама, истинная леди, скорее, ведёт себя мэри: она фыркает с мужланских быдланов, повествуя о неприязни к мужскому роду (сильно обидели её) (всё ещё танцует на тех граблях); носит утонченную одежду да цацки (когда имеет желание вообще их носить / спойлер: редко, а не смущать всех подряд наготой), в противовес твоей мешковатости; задирает голову высоко, чтобы не падать на землю вовсе, пиковая, наверное, и летать-то не умеет.

среди них двоих десятками ножевых убивали девочку и всю женственность в мэри, и не смогли, не вытравили. расскажи, кто убил тебя.

всё равно продолжает тянуться к грубоватой и простой пиковой даме. что там у тебя, моя хорошая, в чёрной дыре грудной клетки?

пиковая несёт несчастья. сколько ты их накликала? и ни разу, ни одна сволочь, не спросила: а счастлива ли она сама?

спускайся, в самый ад - по лестнице из зеркала.
я подам тебе руку.

---

ого, смотри, какой непонятный сумбур я тут наворотила, всё потому, что тебя нет, чтобы расставить всё (и всех) по своим местам. имя пиковой можем, намерено, поменять-организовать, чтобы в быту оно у неё было. может, что-то по типу ася, саша, марго? (больше буковок 'м' расписных)
приходи, у меня без тебя отражение не складывается, будем с тобой █ █ █ █ █ █ █ █, а ещё [данные удалены].

я в посты не пинаюсь, сама каждую неделю их отдавать не умею, всё на релаксе, у всех есть взрослая жизнь. с графикой красивой девочке подсоблю. ещё будет супер-классно, если ты умеешь проговаривать всё словами через рот, потому что мой скилл телепатии сбоит. пишу от третьего лица, лапс-заглавная не принципиальны, но лапслок уважаю всё же больше, в среднем по 4-7к, птица-тройка опциональна ♥

Пример моего поста

слово "навсегда" — близняшка слова "враньё"
[indent]
мэри на распутье. перекрестки перечёркивают и настоящее, и её саму. перекрестки когда-то были местом силы, мощным ведьмовским инструментом: подзарядись; создай злыми словами своё собственное проклятье. вся теперь — из слов злых. и из бесконтрольной ненависти, что обуздать бы. чужие кости на просёлочных дорогах тоже стопчутся коваными копытами в труху, затеряются, никто не узнает.

она снова ощущает себя юной мэри уортингтон, той, ещё такой живой, не укутавшейся в покрывало из цинизма, той, которой было ч т о терять.

и это вновь ведёт её туда же, где мэри не стало. к тому же.

зеркальная гладь в чужой спальне идёт рябью и складывается в одну кровавую мэри, не спешащую выбираться из стекольного мирка. она уже начинает проклинать себя за то, что хватило дерзости / глупости явиться; именно к нему.

может, глеб не зря ядовито назвал её напоследок не только дурой, но и сукой.
дурости в этом поступке не занимать.
что ж, теперь сука пришла к гордецу. не удивительно, что их выбор - зеркала, даже логично.

кэндимэн, вопреки всему, пахнет не приторной сахарной ватой или щедро политым мёдом чак-чаком, для мэри от него тащит петлей открытыми ножевыми. что снова кровоточат. ( не останавливалась та на самом-то деле, ни на миг, ни до, ни после )

её могила с годами лишь подпитывается кровью, не только assimilation, baby маруськиной, всех. и он становится краше, к чему отрицать очевидное.

тебя не испортит ни один разлагающийся бэкграунд.

может, конечно, то, что мэри его давно не видела, тоже играет роль.

она лишь молча кривит бровью, садясь на холодный пол внутри зазеркалья и наблюдая за тем, как какая-то девка причмокивает своей слюнявой пастью с членом кэнди во рту.

в мрачных тенях клубится похоть, будто она ожидала чего-то иного.
ничего и не ждала, он давно мог сменить место-город-жизнь после.

мэри равнодушно благодарит бога, дьявола и их всех самих, что ракурс позволяет ей видеть только лицо кэндимэна. тут же и ловит его взгляд. подмигивая. уводя за собой. играя-сь. просто потому что может. забывая о собственной печали в этой маленькой шалости / позволь мне. никого здесь больше нет, пойми. никогда не было. не разрывая зрительного, мэри вульгарно упирается собственным языком во внутреннюю сторону щеки, проводит несколько раз, туда-сюда, затем, облизнув по контуру, прикусывает нижнюю губу. изображает немой стон - стекляшки трещат перезвоном. от всех телодвижений лямка мэриной шёлковой ночнушки сползает с плеча: мэри заливается беззвучным смехом. хочется тешить своё эго, что жадность в чужих глазах ей не привиделась.   
[indent]
что мне подходит лучше: притон или монастырь?
[indent]
как он там? на грани? мэри стрункой вытягивается: в её невольном акте вуайеризма ставят точку. очень рада, что ты кончил и хоть кто-то в моменте счастлив, но не от всей души - эгоистично - когда хуево мне.
очень рада, цени благородство, что можно, наконец, заявить о себе. мэри легко ступает из зеркала, вцепляясь в волосы девичьи - под ногтями остается содранное - и пугая её своим появлением до усрачки / она почувствовала дрожь. силой с кровати стаскивает, в сторону отшвыривая, пусть радуется, что не всей:

— пошла вон. - тихо звучит, мэри кажется, что весь её крик вышел, и закончился, со слэндером. там, оставила его в прошлом. комок застревает внутри. — сделала мальчику приятное, а теперь проваливай. пока жива.

ей не нужно добавлять щепотку угроз в свой тон, если кто-то желает воспринимать мэри, как шутку, когда она вовсе не шутит - пусть рискует. не сдержавшись, шлёпает ту по голой заднице, выталкивая за дверь - сама найдет выход, мэри в няньки не нанималась, ей удобнее было бы шею свернуть. ой, извини (нет) если у тебя были другие//такие же планы. всё равно чисто механически пристальнее задерживается взглядом бездонных своих на девчушке, считывая всю её подноготную, страхи и адреса, чтобы навестить. пригласишь, за порог?

— sweetie, - звучит полу-издевкой с мэриных губ. всегда так было. где-то здесь глубоко, как они сами, зарыто что-то о безвкусице. ещё глубже - привычки. — не думала, что тебе нравятся мулатки.

проводит ногтем по голени кэнди, прежде чем усесться в кресло напротив, вытянув ноги в его сторону.

— скучал?

её бы выпроводить восвояси следом, заслуженно. ушат помоев вылить.
это не то, с чем пришла. и явно не то, что на умолкшем на век сердечке. всё не так.

старые раны принято не бередить. продолжать заливать их горючим поверху - ошибка. ошибкаошибкаошибка, мэри.

она пришла к кэндимэну, когда ей плохо, не просто так, но.
доверилась уже однажды, и что. никому из них нет веры. ни ко му.

куда же ты запропастилась, моя дорогая пиковая, куда исчезла, когда так нужна, увы, я не такая самостоятельная / как хотелось бы.

привычным жестом курильщика начинает хлопать себя в поиске сигарет, но, увы, вы, слишком раздеты, чтобы носить их с собой. морщась, берёт со столика чужие, зажимая в губах незажжённую. всё, что угодно, лишь бы не начинать разговор, водит хороводы кругами, за язык себя кусает, не позволяя сказать не то - чуешь кровь^?

я ни с кем не был счастлив, как с тобой.
но, просто принял участвие в твоём кино.
играла ты, мои мечты.
кларку не впервой лгать_изворачиваться и апеллировать фактами // кларк лишь чуть устало и вымученно улыбается и губы пухлые закусывает до крови за щекой, что не прольется - не у него и не сейчас. кларк глаза свои лазуритовые отводит снова в сторону. он не может по другому. не с той ношей, что несет с рождения. не с тем, кто он есть и кем станет однажды... не с чаяниями, верами, правдами и надеждами джор-эла да и джонатана кента за плечами, что давят непосильно снова и снова, придавливая к земле грешной. в своих попытках стать тем самым идеальным сыном для своих не идеальных отцов. рожденный на криптоне, взращенный на земле - он привычно разрывается между ожиданиями обоих отцов и собственными мечтами да надеждами. кларку б побольше о себе думать // да не научен, не привычен. все о других. все о том, чтобы нести людям спасенье [кто б его спас!? от себя самого в первую очередь].

кларку  всего лишь шесть, когда он влюбляется в лану лэнг [и да, это все те самые вспышка, искра, безумие - пусть даже он слишком мал, чтоб осознать всю степень своего грехопадения, когда запинается об ольховый взор соседской девочки] и он несет эту любовь // эту боль сквозь года, подобно алому плащу геройскому, что развиваться станет однажды за плечами. и эта любовь не пройдет // не отпустит // не исчезнет.

Отпусти, и не надо.
Слов пустых мне в награду.
Ну прости, что не рядом я и ты.

кларк играет в игры луторов - а что ему еще остается, да? [проигрывает зачастую, но что ж... он все еще сын своих отцов... и да интриги никогда не были его сильными сторонами - спасибо папам обоим!] // кларк взрослеет, набивает шишки, заводит побочные романы... спасает мир и все любит и любит лану лэнг [даже когда она - лутор {и это так больно, что он сызнова учится порою дышать, чтоб просто не задохнуться от гипервентиляции своих супер-легких криптонских}, что в принципе даже ожидаемо - после того, как она умирает, а он жертвует за ее жизнь жизнью джонатана кента - он на месте матери себя бы не простил, но хвала небесам, он не марта кент, иначе он бы сошел с ума! он и сходит большей частью времени, но криптонианинам это не доступно, как оказалось! во всяком случае, ему уж точно!]

он умудряется лажать, умудряется снова и снова ломать каноны и запреты... влюбляться порою не так проникновенно или сильно, но все же в других. с ними же встречаться - снова и снова делать лане больно [он в этом дока, просто спросите хлою салливан об этом, окей? но в общем-то не надо спрашивать лойс лейн!] кларк знает насколько сильно он с ланой облажался с самого начала. кларк не особо уверен, что выгорит хотя бы в этот раз - по крайней мере, он точно знает - вселенной // карме // судьбе [просто выберете и подчеркните красным трижды единственно важное_правильное и все равно угадаете!] их союз поперек горла стоит. она ими - этой любовью - давится как костью. их той самой любовью - вымученной // выстраданной. больной и не правильной. тем, как они тянутся друг к другу и лгут. снова и снова лгут друг другу. уже слишком выросшие из тех ланы и кларка, которыми были в старшей школе. когда проблем было меньше, а секретов куда больше.

Не повторить, не измерить то тепло, но.
Было трудно поверить, что уже всё равно
Я ждал тебя, терял себя.

им не по шестнадцать. им уже даже не по двадцать. наивность вся растерянна  // растрачена по дороге из желтого кирпича, которую они в тлен умудрились превратить. толщи лжи. недоверие обоюдное. опостылое. чужие постели. чужие страдания. и все равно смотреть друг другу в глаза осознавая - так с другими не будет. так впрочем ни с кем больше не будет. так только у них двоих. больно. горько-сладко. необходимо. жаждуще-желанно. и он знает - эта женщина в его гобелен жизненный алой нитью вписана. она - та самая. единственная. за которой и в ад пустится подобно орфею не страшно. та, за которую он уже умирал. снова и снова. та, ради которой он уже предавал и предаст еще не раз. потому, что когда до него доходит информация [та, самая, которую лоис утаила и уж точно он не будет тем, кто станет бросать камни в её огород], что она избавилась от криптонита, что отравлял ее... не давая им быть вместе. он срывается.

он не может. не может теперь уже стать мужем лойс лейн. не может оставаться здесь и сейчас в метрополисе. не тогда, когда у них снова есть этот чертов призрачный шанс. найти в очередной раз друг друга. вопреки всем козням лекса. всем проклятьям и карам небесным. вопреки тому, кем они оба стали. в кого выросли из соседских мальчика и девочки. и он рвется навстречу судьбе своей. оставив позади себя целый мир,потому, что вопреки всему - лана лэнг и есть его мир.

Ни контактов мы не сохранили
Не вернули и не сберегли
То, чем дышим, то, что не забыли
И другим отдать не смогли

и глаза в глаза в пустыни этой аравийской. все те же с первого взгляда - слишком молоды для того, что уже успели пережить и совершить // и запредельно уже другие - тени прошлого змеиться не перестают за ними, напоминая о том, что оба делали вопреки и во имя. слишком оба порочно испорченные той системой, под которую так и не смогли прогнуться. лана и кларк. кларк и лана. оставившие шрамы на душах друга друга не смываемые, не истребляемые. и болью сладкой в груди отзовется взглядов пересечение. когда он коснутся ладонью ее щеки, заглядывая в родные изменчивые глаза.

- ты ведь знаешь  - я здесь ради тебя. чтобы вернуть тебя домой? - сглатывая гулко, произносит, чего бы снова [в миллионный уже раз!] ему не стоило! - я больше не могу. не вывезу. не справлюсь. видят боги земные криптонские и все прочие - я годами это делал. убивал свою любовь к тебе. снова и снова безуспешно. я так больше не могу, лана. не так. и никак без тебя. я пытался бороться с этим. пытался отпускать тебя снова и снова... но... я просто больше не могу, - срываясь на шепот, криптонианин падает пред своей земной истинной любовью на колени, обхватывает её ноги руками и смотрит отчаянно пытливо - просяще - на этот раз принять. не боясь лекса, криптонита, и всего мира. принять и позволить им этот призрачный шанс на счастливое будущее... в котором быть может они однажды научатся не лгать другу. не мучать друг друга. оставят интриги дома эл и тайны кентов и лэнгов и будут жить дальше. вместе. именно так как и было им суждено однажды.

Хочешь рассказать свою правду, каждый раз улыбаясь мне в глаза. Я снова тебе верю, как и всегда.
Я тону в твоих слезах, я молчу, боюсь тебя прогнать.
Ты моя победа и беда

кларк привозит лану обратно в метрополис, руки ее из своей практически больше не выпуская, словно отказываясь поверить в то, что она снова здесь // снова вернулась в его жизнь. они проводят каждую свободную секунду вместе - целуются под проливным дождем  в неаполе, встречают рассвет в париже, а ночью танцуют на улицах буэнос-айреса и кларк беспредельно, беспечно счастлив, словно они снова вернулись в то время, когда были молоды, глупы и оба были людьми на краткие несколько недель... и как бы там ни было он знает - выбор сделан правильно. его истинной любовью всегда была и будет лана лэнг.

лойс в "дейли плэнет" переезжает за другой стол а после и на другой этаж - кларк извинялся тысячи раз и тысячи раз чувствовал себя все так же виновато перед ней как и в тот первый раз, когда он уходил, чтобы уже больше не вернуться к ней. и едва ли кто-либо может ее за это винить. лейн не появляется больше в сторожевой башни, ограничивает общение с командой - оливер и хлоя уже давно в стар-сити, ждут рождения сына, тесса поглощена эмилем и тем, чтобы стать достойным членом команды.. а кларк и лана... учатся заново жить вместе // работать, доверять {последнее сложнее всего - они лгать друг другу годами научены // ложь и тайны вплетены в геном и вытравить их уже оттуда не под силу никому, даже им самим, а может и именно им самим}. но лекс теперь в вашингтоне, лана не отравлена больше криптонитом и они учатся находить баланс между работой, геройством и семейной жизнью.

---

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,  но зато я очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

Она всегда любила дождь непрошеный, брела на всех прохожих непохожая
Она умела верить в невозможное и ждать мечту А он летел по свету очарованный: его манили все четыре стороны
Встречал опять как в круге заколдованном не ту... не ту...

его сводит с ума недосказанность [повисшая между ним и рыжеволосой; такая плотная, что кажется её не то, что нож, а даже сварочный аппарат не возьмет], к которой роджерс не привыкнет никогда, хотя бы потому, что честен во всем и со всеми всегда: таким его не сыворотка сделала - он таким вот уродился, за что и выбран когда-то был эрскином, чтобы стать первым из многих, а остался единственным; и это одиночество стало его проклятием, его кармой, его тюрьмой [и та ледяная, в которой провел почти семьдесят лет, и, что была во льдах атлантики на деле - куда теплее и лучше, чем та, что воцарилась в его судьбе и душе, из той он выбраться смог, из этой же никогда, сколько бы не рвал жилы, сколько бы не пытался социализироваться - он все еще одинок, как и всегда - он чертовски одинок]. потому, что никто помимо него и не знает каково это быть капитаном америка и раз за разом класть свою жизнь на алтарь собственной страны, искренне надеясь и веря, что нескольких пинт его крови будет вполне достаточно, чтобы утолить жажду кровопролития, но каждый раз роджерс ошибается, а после все равно продолжает верить, иначе сломается да так, что уже навсегда. ему и самому иногда кажется, что он уже заигрался в собственный идеализм, но поступать иначе стив не может // не умеет // не научен. и сейчас он загнал себя в угол сам, потому, что впервые в своей жизни поступил не так как правильно, не так, как от него ожидали все: страна, "щ.и.т.", весь мир. он впервые выдвинул себя и баки на первый план, за что и поплатится однажды - ему не простят [а если и так, что завсегда после будут напоминать о том, что и кэп не идеален]. он впервые  был только лишь лучшим другом, которого волнует судьба единственного живого человека, который на самом деле может сказать:"- я знаю стива роджерса настоящим."

его сводит с ума то, с какой легкостью романофф удается отсекать эмоции [хранить хладнокровие и молчание на протяжении длительных отрезков времени, лишь сухо сообщая о том, что машину пора бы поменять или чтобы баки не стонал так громко и не раздражал и стив прекрасно понимает, что нат и баки едва ли когда-нибудь станут друзьями и от этого еще сильнее хочется задать ей один единственный вопрос: "так зачем же ты мне_нам помогаешь, романофф?"] но раз уж они играют в молчанку, то он и не спрашивает ни о чем, лишь позволяет ей снова и снова садиться за руль очередной угнанной им машины, чтобы силком_волоком затащить на заднее сиденье то, что осталось от его лучшего друга, чтобы спасти барнса перво наперво от него самого. а сам будет пытаться поймать взгляд наташи, а после отпустить и глаза отвести не выдерживая первым. она его тотальная противоположность, живущая по своему собственному кодексу, который завсегда [за все эти годы совместной работы на "щ.и.т"] был каким-то уж больно-таки двуличным и замаранным, идущим в разрез со всем тем, во что продолжает верить сам стив. она - элитная шпионка, она виртуозно лжет и примиряет на себя десятки_сотни образов. она не заморачивается и не задает лишних вопросов. как тогда сказал фьюри: ""агент романофф не настолько щепетильна, как ты кэп". она - все то, что он хотел бы презирать в людской породе, только вот наташа - единственная женщина, которая сумела сыграть десятую симфонию на затравленных_загубленных струнах кэповской души  [когда очнулся и узнал, что минуло больше семидесяти лет, когда увидел пегги, когда понял, что его жизнь им так и не была прожита] и от этого становится еще гаже. он и не знает, в какой момент это случилось, когда именно романофф завладела его мыслями, стала его наваждением, его самым сокровенным желанием. но это и не важно. важно только то, что самой нат едва ли есть дело до чувств девяностопятилетнего мужчины, который мелкими шажками учится ходить в том мире, который её взрастил. и это тоже сводит роджерса с ума. он весь взведенный спусковой крючок на сороковой "беретте" - опусти и выстрелит так, что мало никому не покажется. но держится, хотя бы потому, что удерживает на руках своих слишком ценную ношу: джеймса бьюкенена барнса, своего самого лучшего друга. свой якорь. свое спасение быть может. потому, что не смотря на всю свою наивность он понимает, что романофф не то, что его, а саму себя спасти-то едва ли способна.

его сводит с ума тот факт, что он все еще не знает, что будет делать дальше от слова "совсем". с самим собою, потерявшимся и тыкающимся подобно крохотному щенку в шершавую стену, в надежде слепой найти где-нибудь там тепло и дом. с баки, потому, что даже когда ["если", осядет ядом, похлеще того, что еще не весь вышел из его, стива организма] ему удастся достучаться до друга, это никоим образом не отменит того факта, что последние семьдесят лет тот являлся агентом гидры - "зимним солдатом"; тем самым, что когда-то наградил наташу безобразным шрамом. с нат. со всем чертовым миром, который объявил на них охоту. привыкший выполнять приказы идеальный солдат, вот кто он есть и сейчас оставшись на попечении собственном стив теряется в этом чужеродном ему огромном мире, который так отчаянно пытается снова и снова его отвергнуть. и все, что ему остается это продвигаться вглубь страны с женщиной, к которой у него самые что ни на есть глубокие чувства [и которая он не знает как относится к нему самому, потому, что понять, что движет наташей ему не под силу, будь тут клинт он бы объяснил, но вот незадача соколиный глаз собрался на "заслуженную пенсию" и роджерс не имеет права мешать тихому семейному счастью бартона] и лучшим другом, который его не помнит и считает своим очередным заданием, целью с уровнем шесть [польстить должно это по всей видимости, только саднит в груди сильнее; как же тебя вернуть, бак?!].

х х х  х х х  х х х  х х х  х х х  х х х  х х х  х х х

он хочет сказать, что обо всем и сразу: о том, что чувствует он сам, о том, почему она здесь. о том, какое их ждет будущее. но не успевает произнести и слова, как она выдает следующую реплику, заставляя капитана америку ощетиниться в ответ [и где же твоя хваленная выдержка, а кэп?!]: -  да от твоих сказок даже мертвец сдохнет повторно, романофф, - срывается с губ его нервно, не получается у него быть добрым, понимающим и правильным. он тоже человек, пусть и усовершенствованный треклятой сывороткой, но все же такой же человек: со своими чувствами, страхами, болью, чувствами, которые так устал держать в узде, что уже больше и не может. - как будто тебя кто-то заставлял, я бы и сам справился. так что не вини меня в том, что ты здесь, наташа, я тебя не просил меня спасать или мне помогать. мы с баки бы сами выкрутились, - зло выплевываешь каждое слово, только вы со шпионкой оба знаете оба прекрасно: ты не умеешь лгать, а это всё лишь пустая и до боли жалкая бравада. если бы не она, вас повязали бы скорее всего еще на выезде из нью-йорка, потому, что удерживать барнса и вести машину одновременно даже у тебя не получилось бы. только ты такой же уставший, озлобленный и опустошенный, как и она сама. - да, давай попрекни и ты меня тем, что я хочу спасти друга, а если бы на его месте был бартон, ты так же бы говорила?! - ниже пояса, капитан, ниже пояса, но ты и не хочешь сейчас быть снисходительным и лучшим. ты хочешь лишь, чтобы она тебе дала один_единственный шанс на объяснения, которого романофф в своей привычной манере тебя лишает.  она уходит прочь, ему ничего другого, как отпустить и не остается, потому, что где-то там позади, на заднем сиденье ворованной_угнанной "тойоты" его все еще дожидается барнс, который постепенно в очередной раз приходит в себя. и ты утаскиваешь барнса в номер, чтобы уже там услышать отчетливое сорвавшееся с его потрескавшихся губ: "стив", возвращающее его в одна тысяча сорок третий. [float=left][/float] потому, что ты видишь перед собой  прямо сейчас в это мгновение - своего баки. своего лучшего друга. ту единственную тонкую, хрупкую, изувеченную, истончившуюся ниточку, что соединяет тебя с тем стивом, которым ты был прежде. - бак, - твой голос хрипит_дрожит, покуда ты всматриваешься в такие знакомые и до боли родные черты того, которого потерял в далеком сорок пятом. он ехидно улыбается привычной тебе и такой знакомой ухмылкой, а после тут же меняется в лице озадаченно смотря на обстановку: - как ты меня вернул?! и ты вздыхаешь, вспоминая как же это называли агенты "щ.и.т-а симмонс и фитц, рассказывающие тебе о том, что мозг человеческий тоже можно перегрузить, подобно компьютеру [беда в том, что со всей этой новомодной техникой, ты до сих пор на "вы" и с приставкой "сэр"]...вздыхаешь протяжно, но не спешишь друга от пут нескольких слоев заборной цепи, обернутой вокруг запястьев высвобождать. - это когнитивная рекалибровка. я бил тебя по голове до тех пор пока твои мозги не встали на место. это ты, бак? - тебе необходимо услышать это еще раз, просто, чтобы убедится, что он к тебе вернулся. твой лучший друг снова с тобой. а если так, то тебе все будет по плечу. потому, что ты знаешь, что сержант барнс обязательно последует за "малышом из бруклина" хоть на край света. - то-то у меня мозг на моток сладкой ваты из лотка в дальнем краю центрального парка похож, - хрипит бак, и добавляет,  - ты всегда заместо стелек стелил в боты газеты, говорил, что так теплее. это я, малявка, - он одаряет тебя улыбкой своей козырной снова, а у тебя заметно теплеет на душе. потому, что это действительно барнс. - а цыпа эта рыжая меня ненавидит, но зато по тебе сохнет. вот скажи мне, стив, когда мы настолько успели поменяться местами, что все роскошные дамочки западают на тебя? - и ты не можешь не улыбнуться вашему еще одному совместному воспоминанию о том, как пегги продинамила тогда бака. только вот ты совсем не уверен в том, что романофф вообще по кому-либо может сохнуть, а уж тем более по тебе. - это наташа, наташа романофф, мы работаем вместе. на "щ.и.т".
- да, да, роджерс, ты вечно с женщинами только работаешь. мне-то не рассказывай, - барнс закатит глаза, - а теперь ты можешь прекратить со мной нянчится и пойти к ней, я никуда не денусь. ты на меня столько цепей намотал, - барнс усаживает поудобнее на кровати, поигрывая оными аки собака баскервилей, - никуда я не денусь, вот тебе честное сержантское. а вот дамочка сбежит и будешь её потом по всему свету искать, я ж тебя знаю: если запал, то намертво.

и ты, как и прежде слушаешься лучшего друга и выходишь из своего номера, повернув ключ на два оборота [хотя вы оба с баки понимаете, что даже его прежнего эта хлипкая дверца не остановила бы, чего уж говорить-то о зимнем солдате, аналоге гидры тебе в противовес]. но ты ему веришь. веришь, что твой лучший друг тебя не подведет.  если ты ему не можешь довериться, то кому вообще сможешь тогда?! коротко трижды постучишь, и когда нат предсказуемо не откроет вырвешь дверь чуть сильнее надавив. остановишься в паре шагов от входа, смотря на нат, кутающуюся в полотенце и по тебе уж больно громко сглотнешь от созерцания этого прекрасного тела, которому шрамы придают еще больше красоты, потому, как цена за них столь же велика, как и хрупка, спрятанная за семью замками душа нат. - баки пришел в себя. это он, нат. он вернулся, - ты делишься с ней своим счастьем, свалившимся тебе так нечаянно_негаданно в руки, а после стискиваешь руки в замок впереди себя при привычки воинской выправки, чтобы совладать с обрушивающимися на тебя эмоциями и сдавленно шепчешь: -  может мы все же поговорим? о... - тебе это дается с огромным трудом, вот красного черепа так одной левой, а сказать наташе что-то так это хуже смерти во всех её проявлениях. - нас? - надежда_вера_любовь звучат в одном этом кратком местоимении. давай поговорим о нас, нат... ты придвинешь дверь, водружая её на свое место и потоптавшись на месте, присядешь на край кровати, снимая щит со спины и ставя его рядом.разглядывая свои руки: все еще слишком холенные для солдатской доли - еще один бонус сыворотки - шрамов на тебе не остается. а после снова поднимешь на рыжую глаза. - почему ты мне помогаешь? только честно. - ты не станешь облекать этот вопрос в "нам". потому, что знаешь - романофф бы не дрогнув убила барнса. а значит она тут из-за тебя. осталось только понять, что же ею движет и сколько правды было в словах бака о том, что она... она к тебе неравнодушна.

Помню, что мы начали с драки. Ты не понял, что за пацан захватил твою комнату. А я в принципе не старался быть дружелюбным по отношению к этому миру. "Мастер Тодд, мастер Грейсон, перестаньте во имя порядка в этом доме" - конечно, мы не слушали Альфреда.
Или этого просто не было.
Возможно, другая версия?...В которой ты был моим героем, на которого я равнялся. Пусть был вторым сайдкиком, после лучшего, но у меня были ориентиры. Восхищение + желание превзойти и доказать, что мы на равных. Что мы - братья, даже если никогда не проживали в одном доме. Я называл тебя таким. Я хотел быть твоим младшим и тем, кого ты назовёшь своей достойной заменой.
Вроде бы, как-то так тоже было. Чёрт его знает, я из могилы в магическую яму, а потом в психушку. Восприятие может меняться.
Кажется, я помню даже что-то в стиле "возьми мою визитку и звони, как станет паршиво, ты просто пока не понимаешь, во что ввязался". На фоне моего восторга от того, чтобы быть Робином, от тёплого дома, после ледяной улицы и возможности наподдавать всем козлам, типа моего родного отца, это казалось...негативно? Депрессивно? Так, что ты не понимаешь?
Сложно. Я что-то помню такое, но возможно, это воздействие очередного злодея или удара по голове. Без разницы.
Суть в том, что ты был прав в том, что ушёл вовремя. А я - нет, раз стал именем на надгробной плите, в свои пятнадцать. Достаточно быстро заменённый следующим "сыном, помощником и тем, кому можно довериться". О, естественно можно. Просто я был зол, когда вернулся, на старшего брата и отца. Так что, кровь моей замены счёл чернилами, достойными истории. В которых весьма чётко передал своё послание. Зря вы меня так быстро забыли.
Мне плевать, что тебя всегда и все любили больше, это я спустя время принял. И даже на то, что я не особо качественной заменой был в глазах того, кто был моим единственным ориентиром на существование.
Теперь не знаю. Попробуй нанеси удар, если хочешь. Я больше не тот малолетний придурок, что верил хоть в одну теорию Бэтмена. Или тем, кто станет тебя слушать, как должно всё быть.
Но будешь за меня - я буду за тебя. Всё просто (если не в деталях). Потому что даже отрицая всё на свете остальное, я признаю тебя, как свою семью и старшего брата. Вопрос лишь в том, как всегда, в твоих глазах я на каком месте в этой эко-системе Готем-сити.

---

Внешность, объём постов и их оформление (лицо и стиль, и остальное) мне абсолютно без разницы, я всё воспринимаю. Главное, чтобы вдохновляло. Зато, гораздо важнее другое - желание взаимодействовать со мной, как с братом, во всём многообразии и сложности: мы и семья, что признаёт это, и враги, что никогда этого не сделают. Вечно у нас всё зависит от обстоятельств. В любом случае, в этом взаимодействии есть, что развивать,  на что опираться и так далее. Хотелось бы видеть Грейсона в основных его качествах, всё же. Без зависимостей неправильных от Брюса, без того и сего. Конечно, он очень многогранный и на куче народа завязан, хотелось бы, чтобы вы развивали его, а не взяли ради одного эпизода с кем-то одним, грубо говоря. Какая версия событий, что канон, что учтём, а что нет, решим уже лично. Во всём многообразии сложно определиться с одним чем-то. В любом случае, буду ждать.

Пример моего поста

Жизнь постоянно создаёт моменты,  что в висках отдаются тупой, навязчивой болью, словно похмелье, когда ты ещё даже выпить не успел. А самое прикольное в этом — доказательства твоей никчёмности в самой, что ни на есть, буквальной форме. Грейсон,  естественно, кто ещё. Золотой мальчик. Любимец Брюса и вечный недостижимый идеал для подражания. Потому что он хотел, чтобы я был таким. Хотел, чтобы стал таким. Первый Робин ведь его оставил. А я был...Ну, всего лишь заменой, средством для внутреннего упокоения. Которого не жаль и в расход пустить было, очевидно.
Конечно, я всегда знал, на кого должен равняться. На плакаты на стене. На героические выставки, посвящённые птичке-малиновке. Обязан был стать им, для того, чтобы хоть что-то значить в глазах Брюса, судя по всему.
А я не стал. Даже не пытался, на самом деле, отстаивая свою идиотскую независимость. Буквально не создан был ни идеальным, ни хотя бы послушным. Сын преступника, работающего на Двуликого и наркоманки, что в последний путь отправилась на глазах своего маленького сына. Который жил затем долгое время на улицах. Избитый копами Готэм-сити, главными ублюдками этого города, спящий на мокром картоне — единственной альтернативе холодному асфальту. Брюсу, после того, как тот самый мальчик свистнуть пытался колёса его бэтмобиля, стоило подумать получше. Не хватать с полки первый залежалый товар, стараясь затем превратить его в блюдо из ресторана с мишленовской звездой. Не стоило думать, что из всего, как из первого Робина, выйдет что-то получше.
Грация, лёгкость, рождённая где-то на цирковом манеже, где шоу "летающих Грейсонов" всегда привлекало столько внимания. Надежда Готэма. Любимый сын Уэйна. Образец идеальности, в которого я никогда не мог превратиться.
Хоть всё ещё не думаю, что тот паренёк заслуживал смерти за это. Не-отмщения.

Город под этим зданием — гниющая рана, живой организм, поражённый чумой и смог — это испарения гниющей плоти. Они проникают в лёгкие, отравляют их, становятся частью существования и кислород превращается в яд. Организм уже не воспринимает иного. Готэм всегда пахнет остро — бензин, страх, кровь...Всё как всегда. Хотя, конечно, страх всегда побеждает. Наполняет всё, он самый устойчивый аромат мерзкого, проклятого города. Вдыхаю его полной грудью через фильтры шлема, чувствуя буквально как укол адреналина в сердце. Ночь ещё только занимается, но уже ею даровано многое. По крайней мере для меня. Эти людишки, что дрожат за моей спиной — очередной будущий вычеркнутый пункт. Мелкая сошка. Но если сорняк не вырвать вовремя, он разрастётся, испортит весь сад. Я здесь, вернулся в этот город, чтобы прополоть всё. Выжечь всю гниль дотла.

Внутри моих костей белый шум, рождённый чистой, слепой яростью. В руках статические разряды, которым некуда деться. Люди в дорогих костюмах, что молят о пощаде — просто мясо, не представляют особенного интереса. Но и это мясо уже протухло, пора на выброс. Это так очевидно, что даже думать о том не стоит долго. Любые слишком долгие мысли лишние. Они заставляют вспоминать. А это значит чувствовать вкус крови во рту, холод земли, давящей на грудь. Не думаю, что мне это нужно.

И тут появляется призрак. Худший в моей жизни. Лучшее воплощение пиара  бэт-легенды. Найтвинг. Дик Грейсон. Мой старший брат. Его появление на крыше — закономерность, предсказуемая, как восход солнца. Никогда не видимый за дымом смога и отчаяния. Они же долго с Бэтменом охотились за мной. Безуспешно. За моими плечами — два года обучения у лучших убийц мира, каждого из которых я отправил затем туда, где ему и место. Я — единственный современный человек, кто был учеником Дукры, кому дарованы были клинки всекасты против Зла. Больше не глупый пацан, не понимающий, куда он лезет, втянутый в войну ради гордыни его приёмного отца. Если Бэтмен считал, что сломать меня вновь будет просто, то он сильно ошибался. Брюс жив, только потому что я так решил. Не нажал кнопку, когда он уже сидел в бэтавтомобиле. Одно мгновение и его бы разнесло на куски, без лишних сложностей. Но я...Просто не смог. Не так просто. Не  после того, что он сделал мне. Мне нужно будет видеть его глаза, когда жизнь начнёт покидать их. Этого требует вся моя ненависть. Справедливая.

— Убирайся с моей дороги, Найтвинг. Голос из-под маски звучит глухо, механически, обработанный вокодером до состояния металла. Ни к чему кому-то слышать мой настоящий. Талия когда готовила меня к возвращению, позаботилась обо всех технологических оснащениях костюма. Брат — препятствие, а мои слова, понимаю прекрасно, вряд ли будут услышаны. Потому, даже не стараюсь произнести их громко. Просто обязан, по негласному кодексу тех, кто думает, что всё делает правильно. Но если препятствие стоит на моём пути, они либо убираются с дороги, либо уничтожаются. Урок Всекасты. Урок Лиги Убийц. Истина, выбитая на надгробной плите.

Естественно, Ричард не уходит. Как всегда, по любимой привычке Бэтмена, начинает говорить, читать нравоучения. Про методы. Про выбор. Про боль падения. Однако, его слова не имеют для меня никакого смысла. Это просто набор звуков, не имеющих ни  веса, ни смысла. Разлетаются о красную сталь моего шлема, не добираясь до того, что стало остатками сознания. Конечно, Грейсон всегда настолько в себе уверен, что думает, что сможет договориться со мной. Это же Бэтмен учил его. Разговаривать с преступниками. Надеяться, что это повлияет хоть на что-нибудь.
Проблема в том, что он не понимает. Того, что дело имеет не с преступником, которому доставляет удовольствие убивать бессмысленно. В том, что я делаю, гораздо больше смысла, чем в том, что Брюс делает, зачастую.

Зря Дик думает, что сможет договориться. Я больше не тот мальчик, которого он видел когда-то, в красно-жёлтых тонах, которого за непослушание можно поставить  в угол. Тот мальчик сдох в Эфиопии. Его кости были разломаны железным прутом, а затем он разлетелся на куски. Он умер в одиночестве, темноте, ужасе, зовя того, кто так и не пришёл за ним.
Но из яда Ямы Лазаря появился на свет другой человек. Нечто, что формировалось не в темноте бэт-пещеры, с дебильным моральным  кодексом и не летальными приёмами. Главные психопаты мира, лучшие убийцы выжгли из меня всё лишнее, оставляя лишь холодную суть. Всекаста же обучила противостоять злу. Вне зависимости от его формата.

— Бэтмен — это болезнь, а ты один из симптомов и даже не понимаешь этого. Констатирую слова ровно, без лишних эмоций. Ярость кипит во мне, так привычно, но я не реагирую сильнее, чем должен. Циркач не виновен был в смерти Джейсона Тодда. Просто он защищает того, кто да.
— Его принципы — отрава для этого города. Он — бич, бьющий по спинам обычных людей, пока власть имущие и бандиты надёжно защищены его крылом. Конечно-конечно, Уэйн всегда озвучивает не это и братец сейчас не согласится со мной. Естественно. Как всегда. Брюсу всегда хорошо удавалось пыль пускать в глаза, казаться идеалом, защитником...Кем угодно. Только не тем, кем он является на самом деле. — Он не решает проблемы. Он их культивирует. Он — садовник, что удобряет почву. Сколько злодеев на свет появились в ненависти к нему? Или были отпущены после пары месяцев в Блэкгейт? Сколько людей погибли, просто потому что он предпочитает не марать руки в своём самолюбовании о том, насколько лучше остальных? Конечно, Брюс обучал нас поступать так. Ловить. Связывать. Передавать в полиции и системе правосудия.
И...что дальше? Полиция отпускала, продажный прокурор или купленный судья, какая разница? Или стены Блэкгейт и Аркхэм рухнули в очередной раз? Суть в том, что уроды всегда выбираются обратно. И ещё больше преступлений совершается. Больше людей страдают или гибнут, или превращаются в инвалидов, или теряют близких. Только смерть не даёт второго шанса. Ну, почти.
Так  что, смерть — единственный приговор, что в этом городе имеет хоть какой-нибудь смысл.

Улыбаюсь, даже если чудо-мальчик не видит этого под маской. Ничуть не отвлекаюсь на его болтовню и не двигаюсь, наблюдая внимательно за каждым шагом. Конечно, он в режиме полной готовности, готов перейти к решительным действиям. Проблема в том, что я — тоже. Всегда. И раз уж мы заговорили впервые за много лет со старшеньким, то вероятно, нужно получить возможность договорить хотя бы.
Прежде, чем я убью их с Бэтменом. К Дику не сильно лично, но он тоже для этого достаточно сделал.
— Ну что же ты, золотой мальчик. Я знаю, на что ты способен, Дик. У всех личности тайные, а вручить имена собственным врагам, всё равно, что красный крест на собственном лбу поставить, с обозначением, куда стрелять. Никто не знает, кроме союзников, кто бегал с плащом Робина, а после — в синем костюме Найтвинга. Так что, пусть задумается, хотя бы на несколько мгновений. Откуда новому игроку в городе известно об этом.

— Просто меня это не впечатляет сильно. С удовольствием посмотрю, что случится, если содрать с тебя позолоту. Идеальный образец для подражания, единственный любимый сын Бэтмена. Тоже заслужил, в каком-то смысле. И прежде, чем  он делает ещё один шаг в мою сторону, хватаюсь крепко за верёвку, которой все связаны. Конечно, Найтвинг может сейчас рвануть ко мне, сделать ещё что-то, но любое движение в отношении меня значит, что я полечу с ними с крыши, веса моего с костюмом хватит, моей силы хватит, чтобы всех утянуть всех за собой вниз. Бросится на меня — сделаю это, а потом вместе полетим вниз.  Вместе с паразитами, которых он сейчас пытается спасти.
И проблема в том, к тому же, что я просчитываю всё на свете. Включая то, как полетим вниз, в эту чёрную бездну. Я не самоубийца. В моём костюме есть то, что избавит меня от проблемы превращения в куски мяса. А вот когда придурки полетят вниз...Боюсь, Грейсон не найдёт способа их подхватить всех и сразу. С такой высоты, с утраченными секундами, не поможет даже костюм. Если захочет сам выжить.

— Отойди. Или  придётся играть в "поймай массу в несколько сотен килограмм, пока она летит вниз на большой скорости". Это из принципа благоразумия очевидного. Даже не кладу вторую руку на рукоять пистолета — нет смысла, когда мы на таком близком расстоянии.
И я не хочу, чтобы всё закончилось быстро. Драка, вероятно, то самое, что нам со старшим братом всегда было нужно, во всей невысказанности наших семейных чувств. Они долго гоняются за мной с Брюсом, не представляя, кто за маской. Им и не нужно было знать это, раньше времени. Ах, кто-то боссам мафии отрезал головы  и принёс их на сборище криминальных глав Готэм-сити. Ну как уж Бэтмену пережить подобные события? Конечно, это взволновать и разозлить его сильнее  может, чем недавняя бойня, которую те устроили, где десятки ни в чём неповинных людей погибли, просто оказавшись не в том месте, ни в том времени. Они были  не мертвы. Не в тюрьме, потому что лично не бегали с оружием, хоть и ответственны были за всё. Не наказаны никак, потому что "нет доказательств". Вот, что его принципы. А мои — в восстановлении справедливости.
Так что, я — новое правило этого грёбанного города. Жестокое, кровавое, но единственное, что может привести эту помойку к спасению.

— Назад, малиновка. Ну надо же. Ещё одна тайна вскрывается в тишине этой ночи, с  мглой, разворачивающейся за нашими спинами. Я не ошибаюсь, произнося имя Грейсона и то, что он Робин. Скорее загоняю его в угол этим, в его решении, желании спасать мусор, верёвку которого натягиваю в сторону конца крыши. Не произнёс его имя полностью,  а Дик есть как имя самостоятельное, так и сокращение, да и мало ли их на свете?....И всё же, много ли времени пройдёт прежде, чем эти крысы, обмочившись перед своими боссами выложат, что Найтвинг — Робин, а ещё его зовут Дик?
Воспитанник Бэтмена может пострадать, если они не погибнут, унося эту информацию с собой в могилу.
Но повезло ему в том, что они сделают это. И тайна его останется в безопасности на какое-то время.
Если вдруг он тоже сегодня выживет.

у меня не так много друзей, но ты - один из них.
мужчина, которому есть, что терять, потому что у него есть семья. тот, кто умеет дружить, поддерживать, делать что-то для других. у тебя, клинт, было будущее, которое я видела, которое ты видел. представить, что что-то или кто-то сможет изменить тебя - невыносимо. представить, что ты можешь быть перебежчиком - невозможно.
ты - тот самый американец, который помог мне сбежать от структуры, который показал мне белый билет и то, что я могу что-то сделать для других, а не потому что кому-то что-то надо. по твоей протекции я оказалась в щ.и.т., ведь кто поверит шпионке или убийце, если за неё некому поручиться?
ты спас меня и я была тебе должна. это ли не достаточное обоснование, что мы можем работать партнёрами? мы и работали на миссиях ещё до того момента, как появилась эта программа «мстители», по которой стали известны. мы не обладали особенными сверхспособностями, как бог, халк или стив бартон. мы были обычными людьми, которые просто хорошо делали свою работу. да, нам за неё платили и платили неплохо. да, многие сведения были засекречены о тебе, обо мне и рано или поздно они должны были быть раскрыты. мне ли не знать, что все тайны раскрываются тогда, когда это кому-то нужно.
только, клинт, почему ты даже на мгновение не подумал о том, что тебе есть терять?
стоя там. оставаясь наедине. перед выбором, который стоял перед нами. почему ты вообще подумал о том, что должен пожертвовать собой? это было глупо и самонадеянно, клинт. я не могла тебе этого позволить. из нас двоих по мне слёз проливали бы меньше, поэтому я отпустила твою руку, бартон. поэтому ты видел мою смерть.
не знаю, думал ли ты об этом позже?
надеюсь, что твои дети подросли и вы счастливы вместе, лорой, в том новом мире, который остался после великой битвой.
ты похоронил меня, но, знаешь, клинт, пауков не так просто и убить, даже если они жертвуют собой на чужих глазах.
давай встретимся в настоящем, когда вселенная начнёт рушиться в очередной раз. чья-либо вселенная, дорогой друг.

Пример моего поста

раз. два. три.
движение стрелки часов звучит в полумраке слишком громко, хотя её движения размерены. она всегда двигается по кругу в заданном ритме, как счёт, который ведёт балетмейстер, когда проходит репетиция танца, что заставляет вставать на мысочки, потянуться вверх или в сторону в зависимости от того, что необходимо танцевать.
я была балериной - в прошлом.
русской – в прошлом.
носила маски, притворяясь кем-то другим. использовала. заставляла. убивала. манипулировала. лгала. пытала в случае необходимости. вызнавала нужную для работы информации, хоть сторона, на которой я находилась, не имела значения.
меня воспитывали как оружие. не пистолетом, к которому потянулась бы, заметив постороннего. того, кто держался тени комнаты, которую я выбрала своим временным пристанищем. временным, потому что рано или поздно его тоже пришлось бы покинуть из-за подобной ситуации, которая возникла сейчас. я предполагала, что убежище прослужит мне временным пунктом примерно два или три дня, но кажется что-то упустила.
слишком быстро моё расположение было раскрыто, а значит где-то должна была быть ошибка.
все известные мне противники отставали от меня на некоторое время, поэтому оказаться сейчас здесь в проёме окна маловероятно могли бы.
кто же был этим человеком в тени?

стук длинной палки по паркетному полу балетмейстера всегда обозначает возвращение к основам. в данном случае в моей голове мелькали лица знакомых-незнакомых мне представителей разных организаций, просчитывая вероятность того, с кем конкретно я могу сейчас столкнуться. вероятность того, что это будет «друг» крайне мала.
друзей у меня было мало. сосчитать их можно на пальцах одной руки. вероятность того, что мы могли бы попробовать объединиться и во все выглядит чем-то невероятным в текущей ситуации. безопаснее было скрываться по отдельности.
в целом данная задача для меня выглядит обыденной, учитывая, весь накопленный опыт за несколько лет.

раз. два. три.
анализирую собственное положение в голове, видя тень дула пистолета, который направлен в мою сторону. к гадалке ходить не надо, чтобы понимать, что в данной ситуации резкое движение совершать, не обдумывая его, сродни смертельной глупости.
кто бы за мной не пришёл – знал, с кем он имеет дело.
мой мозг сейчас похож на те самые часы, на чёткое движение стрелки метронома. возле меня лежит подушка и я могу дотянуться до неё рукой, возможно, даже незаметно, но для этого нужно отвлечь того человека, который держит меня на мушке. у него даже руки не дрожат, а значит держать пистолет для него не в первой, как и направлять его на кого-то другого.
не двигаюсь, пока остаются тёмные зоны и он не выстреливает, кем бы он ни был. то ли опасается, то ли руководствуется чем-то другим.

«здравствуй, наталья,» - звучит на русском подобно стука той палки балетмейстера, запуская механизм анализа повторно. не каждый человек разговаривает на русском из моих противников, но достаточное большинство. мужчина, а значит не имеет никакого отношения к красной комнате. это было ясно ещё на самом старте, ведь я знаю, как действуют те, кто был воспитан и тренирован так же как и я, дрейковым. они бы не давали шансов, даже на попытку анализа. действовали бы куда стремительнее, осознавая уровень опасности.
только голос. этот голос звучит знакомо. будто выныривает где-то из памяти, которую я похоронила за всеми остальными событиями. выбросила бы и во все, но эта часть памяти слишком казалась далёкой. той, к которой не возвращалась, потому что не могла себе позволить по ряду причин.
казалось бы одним больше, одним меньше из моих врагов, но на самом деле всё было не так просто. бывали люди, которые впечатывались в память, нарушали заложенную программу, установленную в красной комнате и просто отходили на задний план. была задача и её нужно было исполнить любыми путями, исключая все возможные «но» на старте поставленной задачи. любые отговорки и оговорки воспринимались как слабость со стороны выпускницы красной комнаты, а слабые там не выживали.
я долгое время жила «сейчас» в единственном дозволенном мне времени и, кажется, после вступления в «ЩИТ», а тем более в «мстители» данную хватку ослабила. наличие друзей, знаете ли, размягчает сердце.

свет бьёт в глаза при включении.
как в старом кино или при просмотре тех мультфильмов, которыми дрейков нас пичкал в комнате восприятия, постепенно происходит привыкание и возможность рассмотреть того, кто не боялся подходить ближе. того, кого я не рассчитывала увидеть, особенно в данной ситуации.
выражение удивления на моём лице проскальзывает в течении всё тех же трёх секунд, которыми отсчитывали счёт для выполнения очередного «па». я же должна была соответствовать легенде и быть достойной балериной, чтобы на меня обратили внимание.
он и обратил.
тогда в прошлом.
гельмут земо.
я бы могла забыть его имя за прошедшие годы, но я не забывала имена. его тоже не забыла, хотя последнее, что я слышала о нём, что он бросил все силы на искоренение заковии после моего исчезновения. будем честными – меня вывели с этой миссии при достижении необходимого результата, но она была самой длительной на моей памяти и можно сказать, что первой.
мы тогда оба были молоды.

он продолжает говорить, а я медленно начинаю отводить ладонь до диванной подушки, продолжая смотреть на него. временного замешательства было бы достаточно для того, чтобы метнуться за пистолетом или попробовать выбить пистолет из его рук, особенно если он подойдёт ближе. вопрос лишь в том, а подойдёт ли он достаточно близко и будет ли у меня шанс для того, чтобы использовать отвлекающий манёвр.
пистолет смотрит на меня так же, как и его глаза. они оба предоставляли для меня опасность.
благородный барон из заковии. он стал моим заданием и мне было необходимо сблизиться с ним, влиять на его решения, подталкивать его к нужному результату, потому что так было нужно заказчику, который транслировал это через дрейкова в красную комнату. симпатичный молодой человек, ставший теперь мужчиной, что находился в моей гримёрке в самом начале и кого пропустили закулисы, но, кажется, теперь он оказался в закулисье.
интересно, как много ему известно.
наверное, он приложил не мало усилий для того, чтобы оказаться в моей комнате сейчас и, судя по его словам, вполне мог играть не малую роль в случившемся. ведь то, что случилось в заковии было ужасно. не тогда в далёком прошлом, а последний раз. только это было работой, а за работу ни тогда, ни сейчас не оправдываются.

- гельмут, - произношу твоё имя спустя столько лет, растягивая его. будто растягиваю жевательную резинку языком и оно звучит непривычно спустя столько лет. психология говорит о том, что в подобных ситуациях лучше не давить на человека, у которого в данной ситуации более лучшая позиция, чем у меня. - ты же хорошо воспитан и знаешь, что в лицо девушке тыкать пистолетом, не лучший способ расположить её к беседе. – я была на допросах ранее. проводила их сама. была и временным участником того, кто становился допрашиваемым в рамках работы.
люди в момент ощущения собственного превосходства часто не контролируют собственные слова, но не будем упускать тот факт, что недооценивать земо было бы плохой идеей, как и полагаться сейчас на что-либо. впрочем, я никогда не полагалась на фактор случайности, потому что чаще всего рассчитывала на собственные силы, а сейчас… сейчас я должна была потянуть время, пока не почувствую, что могу совершить то движение, которое хоть как-то мне сможет помочь.

- да, и приходил ты раньше с цветами, - особенно когда проходило выступление величайшего «большого театра», о котором говорили везде и всюду. самое нужное место официальной деятельности, если есть необходимость покидать закрытое государство. впрочем, мой железный занавес развеялся с твоей подачи, - а они куда приятнее, чем пистолет.

не отношусь к цветам столь позитивно, как говорю сейчас.
я мало к чему отношусь позитивно, но некоторые мои воспоминания позитивные с тобой таки более, чем связаны.
интересно, насколько ты изменился с того момента. двадцать лет – долгий срок и рассчитывать на то, что мои слова о прошлом на тебя подействуют хоть как-то, нельзя полностью. только и ты не стреляешь, как будто остались некие вопросы у тебя ко мне. будто там что-то ещё есть, несмотря на твои слова, которые выглядят более, чем противоречиво, особенно та часть про то, что у него от вида меня всё внутри сводит.

- если бы скучал, то я бы была не против письма, - ладонью дотрагиваюсь до подушки, продолжая смотреть на тебя, гельмут, а не в дуло пистолета. знаешь, на оружие, которое на тебя направлено смотрят те, кто боится смерти. выпускницы «красной комнаты» не боялись смерти. они не боялись того, что их может ожидать. в них старались уничтожить все слабости, которые могли бы повлиять на выполнение миссии.
семья, дети, любовь, друзья – это всё было недоступным и ненужным в любых возможных концепциях, особенно когда тебя подбирают как собачонку и тренируют действовать по команде. солдатов муштруют похоже, но они не позволяют себе выражаться, как говорил нам обоим, да и всему миру, известный капитан америки.
вы со стивом чем-то похожи, но, скорее всего, он напоминает тебя с этой твоей склонностью к патриотизму.

- но ты ведь не скучал, - произношу это так резко как будто оканчиваю фразу, которую произносила до этого.
не стоит упоминать заковию, особенно после всего случившегося и в прошлом давнем, и сейчас. языком провожу по нижней губе. я слышала, что он находился в счастливом браке, но счастливые обычно не появляются у своих бывших первых девушек в пространстве и не тратят время на то, чтобы их искать.

- да и какие у меня могут быть друзья? – произношу эту фразу спокойно, будто по привычке, - их обычно надолго не хватает, - не лгу, хотя и провожу кончиком языка по собственной нижней губе, как будто у меня пересохли губы. я так делала и раньше, но в различных ситуациях наших взаимоотношений. тебе ведь нравились мои губы на твоём члене, как бы пошло это не звучало. тебе ведь нравилось то, что я делала своим языком, вызывая в тебе, как ты там сказал: «всё внутри сводило»?
признаться, подобные взаимоотношения были моими первыми, потому что все методики, которые были мне известны, включали в себя многие вещи, но не эти. особенно после травмы, которая была нанесена мне на выпускном и которая была приговором и для наших взаимоотношений, гельмут, которые были не совсем ложными.

- знаешь, гельмут, - если ты будешь стрелять у меня будет всего лишь несколько секунд, чтобы попробовать тебе помешать из этого положения, - в россии принято обнимать гостя и целовать его в обе щёки, особенно если рад его видеть. только мы не в россии, - я использую подушку как буфер и отвлекающий манёвр, чтобы соскользнуть с дивана влево и вниз (читать как оказаться перед тобой на коленях), но только для того, чтобы попытаться ударить тебя любым подручным средством под колено.
заставить тебя выронить пистолет, пока я сама могу вооружиться хоть чем-то из того, что можно использовать во время драки.

- дашь себя обнять? – задаю вопрос, готовясь к твоему сопротивлению, но не объятьям, а чему-то другому. - целовать не обещаю.