ххх

i like that you're broken // broken like me
maybe that makes me a fool

Джош слишком хорошо знает своих друзей, но все ли так же хорошо знают Джоша?
Увы, нет.

В твоей голове борьба – безустанная, беспощадная; она быстро изматывает, опустошая всю душу и лишая радости. От нее хочется скрыться, как пресловутую эстафету передать кому-нибудь другому, лишь бы только избавиться, лишь бы только почувствовать себя вновь собой. Никто этого не замечает, этот секрет ты держишь глубоко в себе под семью замками, там, куда никто [ кроме доктора Хилла ] не может проникнуть.

Старший ребенок, который искренне заботится о своих младших сестрах, родителях, друзьях – тратит свою заботу на всех вокруг, не оставляя ни капли для самого себя.

Так кто же позаботится о тебе?

Джош и Сэм сближаются совершенно внезапно, неожиданно. Когда-то Сэм приходила в гости только к Ханне, а теперь иногда забегает и к нему – на киновечера с большим ведром попкорна в обнимку. Он говорит, что после выпуска хочет связать свою жизнь с киноиндустрией, а Сэм это запоминает, как губка впитывает, и позже в тот же день скидывает ему список своих любимых фильмов, которые Джош непременно посмотрит, но уже вместе с ней.

Когда сестры пропадают, его это ломает – с отвратительным хрустом, на мелкие части, так, что в одиночку собрать себя по крупицам не получается, и тогда Сэм приходит на помощь, заполняя пустоту, разрастающуюся вновь в его душе: заряжает оптимизмом и горящим в глазах огоньком надежды.
Может, Бет и Ханна где-то прячутся.
Может, все будет хорошо.
А может, и нет.

Но время идет, о девочках ничего не слышно; оптимизм постепенно угасает, на его место приходит горе, которое они теперь делят на двоих.

Тревога хищно оскаливается, когтями острыми раздирает кожу, пытается забраться как можно глубже, дотянуться до сердца [ завладеть им ]. Джош топит свою печаль в крепком алкоголе, вливая в себя бокал за бокалом, до тех пор, пока не потеряет сознание, пока не отключится (совсем как в ту ночь, когда не смог сестрам помочь); проводит вечера на бесконечных тусовках, на которых ему быстро становится скучно. Только так получается заглушить свою боль и громкие голоса в голове на какое-то время.

А что же Сэм? Сэм - С э м м и - тянется к нему, спешит невидимым пластырем кровоточащие душевные раны закрыть.
Возможно, Джош рассказал бы ей о своих страшных мыслях и бесконечных походах к доктору Хиллу, но не успел.

i like that you're lonely // lonely like me
i could be lonely with you

Пламенный привет от Майка

Джош и Майк – это недоверие; прикрытый дружелюбием оскал в тщетных попытках не собачиться, хотя бы при Сэм. Это именно Майкл, косвенно, но отобрал у него сестер (ври себе и дальше, что не винишь его), он же продолжает и перетягивать на себя (и к себе) самую лучшую и светлую девочку, его вина. Заслуживает ли тот прощения или только колючей мести, ты же не такой, Джош, да брось, это не ты вовсе. Они с совершенно разных полярных кругов, и только общее несчастье может заставить их изменить мнение насчёт друг друга. Или нет. Чемодан сожалений у них, совершенно точно, один на всех.

---

Джош, ты нам ( мне ) очень нужен. Пусть мы с Майком и копаемся в своей песочнице, но на тебя у нас действительно большие планы. Лично от себя хочу сказать, что в совместной линии Джоша и Сэм есть много нераскрытых моментов, которые мы можем раскрутить во что-то крутое: здесь и страдания, и локальные мемы, известные лишь им двоим, и (пере)дружба с шуточками в стиле агрессивного флирта («в душ и без меня?»).

Приходи, введем в курс дела, расскажем о том, что по нашей версии произошло после того, как мы дожили до рассвета, и заодно накормим стеклом.

По постам мы не требовательны: пиши так, как тебе комфортно. Подгонять ни в коем случае не будем, потому что реал иногда бывает таким загруженным, что элементарно не хватает времени на подышать, нам это всё прекрасно знакомо (к сожалению). Большая просьба: не исчезать молча и бесследно, быть терпимым к неспешным соигрокам и «любить нас» (цэ) Майк. Еще мы обожаем делиться всякими фандомными видосами и мемами, просто предупреждаю.

Пример моего поста

ей так и не удается сомкнуть усталые глаза – тревожные мысли кружат в голове диким вихрем, точно стая голодных хищных птиц, из-за чего ночь кажется невероятно длинной и непривычно тихой. саманта старательно прислушивается к любому малейшему шороху, ожидая услышать тяжелые шаги, скрип дверей и шёпот сестёр, вернувшихся домой после ночного исчезновения, но ничего, кроме пьяных, невнятных бормотаний джоша и криса, расслышать не удается.

                   абсолютная.
                                      безмолвная.
                                                         т и ш и н а.

входная дверь не отворяется с шумом, приглушенные голоса девочек не разносятся по всему дому.
это не сулит ничего хорошего.

она не успела ни остановить, ни предупредить наивную ханну, оставшись в стороне. даже бездействие имеет последствие – этот урок саманта усвоила сполна, мысленно вписав проступок в список дел, о которых будет долго [ бесконечно ] сожалеть. возможно, стоило пойти за расстроенной ханной вместе с бет, успокоить, оказать необходимую – в такую трудную минуту – поддержку, но что-то подсказывало, что бет лучше справится с этой задачей: какими бы близкими подругами ни были ханна и сэм, связь между близняшками всё же крепче, надёжнее, н е р у ш и м е е. сэм не привыкла прислушиваться к внутреннему чутью, полагаясь лишь на рациональное, поддающееся логическому объяснению, но в этот раз она сделала исключение и прогадала.

всю беспокойную ночь пальцы набирают сообщения, правда, сэм так и не получает желаемого ответа – ни через тридцать минут, ни через один час, ни даже через три.

чёрт.

<…>

после многочасовых терзаний уснуть так и не получается, потому она приподнимается с кровати и направляется в ванную комнату, стараясь никого не разбудить. останавливается у зеркала и немигающим взглядом всматривается в отражение: под нижними веками залегли едва заметные, уже отразившееся на её лице, неяркие тени, оставшиеся на память от бессонницы – она непременно попытается от них избавиться, смыв со своего лица словно следы макияжа. воду прохладную в ладони набирает и старательно умывается – это действительно помогает. [ надолго ли? ] бодрит. на какую-то – малейшую, едва уловимую – долю секунды кажется, что всё произошедшее – лишь дурной сон, игра воображения, одурачившая её в отместку за выпитую минувшей ночью бутылку или две пива.

[ как бы хотелось, чтобы всё действительно оказалось сном ]
но суровая реальность грубой пощечиной бьет по лицу.

тихим шагом аккуратно проходит мимо комнат, а затем спускается на нижний этаж, вслушиваясь в повиснувшее в доме молчание. разумеется, все ещё спят. минувшая ночка вымотала всех – кого-то от количества выпитого алкоголя, а кого-то от переживаний и чувства вины, – поэтому ничего удивительного в том, что домик вашингтонов ещё не гудит от разговоров и громкого смеха, ровным счетом, нет.

заглядывая в обеденную зону, сэм первым же делом раздвигает плотные шторы, позволяя помещению наполниться пока ещё неярким светом.
совсем скоро рассвет.
вид за окном завораживает, заставляет на секунду отвлечься от запланированных дел: снег плотной шапкой лег на пушистые еловые ветви, замел утоптанные на тропинке следы, а горизонт только-только начал загораться оранжевым рассветом. хочется запечатлеть эту картину, сделать на память очередной снимок, но она не помнит, где лежит фотоаппарат (и осталось ли там вообще свободное место). сейчас бы всех разбудить и пойти играть в снежки, либо лепить снеговика, да только у сэм другие планы на это утро – нужно отыскать ханну и бет и уговорить их вернуться.

в этой мертвой тишине неожиданно за спиной раздается шуршание, а после – чей-то тяжелый вздох. сэм дергается невольно, готовясь действовать: бежать, рваться в бой, з а щ и щ а т ь с я. под ребрами сердце отбивает быстрый ритм; кажется, что этот громкий стук успел расползтись по всей кухне, проникнув даже в самый мельчайший участочек пространства.
поворачивается сэм резко, надеясь застать нежданного гостя врасплох, но ловит на себе взгляд темно-карих глаз, смешанный с интересом и любопытством.
майк.
а кого она ещё ожидала увидеть? грабителя? похитителя? какой-то вздор, сэм, перестань.

– ох, господи, майк. ты меня напугал, – полушепотом произносит она без претензий в голосе. скорее констатация вполне очевидного факта.

от былой заботливо обволакивающей сонливости не осталось и следа. за это, наверное, стоило бы поблагодарить майка, да только нужно ли в очередной раз подавать ему на праздничной тарелке свежеприготовленную причину для гордости? конечно же нет.
волосы его взъерошены, немного спутаны, будто он тоже несколько часов ворочался в безуспешных попытках уснуть. на самом деле сэм невероятно рада видеть его сейчас – в чьём-то присутствии делать вид, что всё в порядке, намного проще, чем в гордом одиночестве.

– почему ты не спишь в такую рань? – «неужели эм выгнала тебя из комнаты?» – вопрос крайне неуместный и некрасивый, потому остается неозвученным. это не её дело, чужая личная жизнь совсем её не касается (только если майк сам не захочет с сэм чем-то поделиться). непроизнесенный вопрос – не любопытство, а дружеский подкол, от которого из последних сил получилось удержаться.

сэм наконец вспоминает, зачем сюда пришла – за кружкой кофе, – и подходит к кухонным шкафчикам, но открывать не спешит.
ещё вчера утром ханна показывала, в каком ящике находится пакет молотого кофе, а сэм не запоминала, наивно надеясь, что не придётся рыскать по шкафчикам самостоятельно. вот только помощи от хозяев ждать не стоит: джош в отключке, а сестёр всё ещё нет… от этой мысли грусть холодной волной окатывает с новой силой, совершенно не щадя ударяет под дых.
вчера всё было по-другому.
вчера всё было х о р о ш о.

она вновь поворачивается лицом к майку, только теперь он стоит гораздо ближе, облокотившись о столешницу; настолько близко, что можно заметить его потухший взгляд, лишенный тени озорства. они знакомы много лет, но таким – уставшим? обеспокоенным? – сэм видит его впервые.

– вообще я планировала приготовить завтрак и отправиться на прогулку, – «прогулка» – совсем неподходящее слово, но «отправиться на поиски» язык не повернется сказать. этот вариант звучит гораздо страшнее, принуждая смириться с тем, что у них точно есть проблемы, но ведь проблем нет. нет ведь? – и раз уж ты застал меня врасплох, то так и быть, готова с тобой поделиться самым сокровенным – своим завтраком. но сначала нам нужно найти кофе.

что ты видишь в своем отражении?
юношу ли, в пиджаке, что пару раз перешивался? юношу ли из семьи, чей род до войны славился своим богатством и величием? мадам бабушка играет одну и ту же мелодию; ее эхо отражается от стен, гуляет по опустевшему пентхаусу, возвращаясь к инструменту обратно. в твоей квартире на самом последнем этаже давно уже нет той роскоши, что была прежде, пока не погибли твои родители. в твоей квартире живут лишь воспоминания; ими живешь и ты.

что ты чувствуешь, когда называют мое имя?
единственной надеждой твоя душа полнится; менторство на играх принесет не только почет и славу, но в случае выигрыша - столь желанное обучение в университете, которое ты не можешь себе позволить; но надежды на юношу из дистрикта один или два рушатся, и тебе достается девчонка из глуши, из самого дальнего дистрикта; девчонка, что на жатве заводила толпу песней да улыбкой игривой; девчонка, что станет для тебя первым шагом к погибели.

был ли ты счастлив, когда производил тот выстрел?
моя победа - проигрыш твой; ты за сердцем своим [за сердцем ли?] в дистрикт двенадцать следуешь, миротворцем становишься, и все твои планы на обучение рушатся, когда игра твоя грязная перед распорядителями игр как карты вскрывается. верил ли ты в наше будущее? думал ли, что мы будем счастливы? надеялся ли, преследуя меня по лесу с автоматом, что на этом все кончится?
яд в твоих руках станет оружием; роза на лацкане твоего пиджака - надеждой.
так скажи мне, корио, что ты теперь чувствуешь?

---

во-первых, внешность неменябельна. это мой маленький каприз, потому что я считаю, что каст подобран безупречно, и насколько рейчел идеальная люси, настолько том потрясающий кориолан. во-вторых, о скорости постов, их размера и стиля написания договоримся индивидуально. я пишу как с большой буквы, так и с маленькой, с птицей-тройкой, без нее, в среднем ~5к, могу больше, умею и меньше, за размером не гонюсь, за скоростью, кстати, тоже, так что готова ждать столько, сколько потребуется. в-третьих, как ты наверное понял, эта заявка в пару) в-четвертых, пожалуй, достаточно пунктов, давай все остальное обсудим лично? хэды там всякие, пожелания по сюжету, и все, что придет в голову.
ps: сыграем недалекое будущее? представив, что люси все же выжила...

Пример моего поста

дни кажутся бесконечными. долгими, мрачными, плотно затянутыми тучами. пасмурными. хмурыми. злыми. дафна просыпается без настроения. ругается с соседками, срывается на близких, кричит на первокурсников, когда те бегут по коридорам и врезаются в нее. дафна даже вступила в словесную перепалку с гриффиндоркой, и дело почти дошло до магической дуэли, если бы снейп не появился в коридоре. дафна стала чрезмерно агрессивной, пусть и пыталась казаться безразличной. получалось плохо.

дафна засыпает практически под утро. каждую ночь проигрывает в голове все их встречи с пьюси. сначала льет злые слезы в подушку, затем жалеет себя за слабость, после – ненавидит все также за слабость. много думает о том, что было бы, если… и каждый раз приходит к выводу, что поступила правильно. если бы она осталась с ним в выручай-комнате, то оказалась бы просто очередной из его многочисленных побед. дафна ведь была не дура. ну ладно, отчасти она была глупой, раз уже позволила себе раз поверить в том, что между ними что-то может быть. но в остальном она ведь слышала, о чем именно говорят девочки в комнате, и знала, что как минимум с половиной курса пьюси уже переспал. дафна гордилась тем, что единственная, кто не дала ему, а теперь и гордиться-то нечем.

она проводит много времени с учебником по рунам, сидя в кресле у одного из панорамных окон в гостиной. вид, открывающийся на подводный мир озера, успокаивал и помогал не думать о том, что где-то там позади на диванах расположилась компания сокурсников с пьюси во главе. и что пьюси наверняка держит на коленях очередную дурочку.

дафна крепче сжимала учебник, посылая едва слышные проклятия каждый раз, когда со стороны диванов доносился хохот. ее раздражало то, что пьюси веселится, пока она сидит отдельно от всех и едва сдерживает нервную дрожь в пальцах. если бы взглядом можно было прожигать дыры в теле, то в спине пьюси уже давно зияло бы отверстие размером с черную дыру.

дафна выдыхает, покусывая губы и в десятый раз перечитывает одну и ту же строку в учебнике, пытаясь понять смысл написанного. позади ее кресла толпятся первокурсники, возбужденно шушукаясь о том, что по легенде, если кто-то увидит проплывающую мимо окна русалку, то его будет ждать успех в учебе. дафна закатывает глаза. эту байку придумали еще в девятнадцатом веке, но наивные первокурсники до сих пор верили в нее из года в год, а некоторые верили даже тогда, когда вырастали. дафна не верила, и альков у окна заняла лишь потому, что ее успокаивал вид длинных водорослей и рыб. но вот толпы первокурсников раздражали.

один из них, видимо пытаясь пробраться ближе к стеклу, случайно задевает ее, толкая в затылок. дафна подскакивает, гневно отчитывая младшекурсников и разгоняя их от своего кресла, а после переводит взгляд на компанию сверстников, невольно пересекаясь взглядом с эдрианом.

блять.

девчонка тут же захлопывает учебник, и, возмущаясь на тему того, что нигде нет спокойного места для подготовки домашнего задания, покидает гостиную факультета.

самодовольный вид эдриана раздражал. но сильнее она злилась на себя. на свою бесхребетность и глупость, по вине которой она позволила себе испытать к пьюси некие глубокие чувства, о которых теперь не могла даже думать. что мешало ей влюбиться в кого-то другого? почему выбор пал именно на пьюси? он ведь даже не в ее вкусе [ложь] со всеми этими татуировками, волосами и наглой ухмылкой, от которой… у нее так дрожали коленки и подгибались ноги.

блять!

уходя в тот день из выручай-комнаты, дафна надеялась, что пьюси побежит за ней. не сразу, нет, но она рассчитывала на то, что он продолжит пытаться завлечь ее. рисовала в своей голове, как выйдет наутро и он обратит на нее свое внимание, подкатит, попытается чем-то зацепить, задеть. но она никак не ожидала полного, тотального игнора. будто бы между ними ничего не было. будто бы они абсолютные незнакомцы, и все, что случилось, случилось лишь в ее голове. это злило, выводило из себя и сбивало с толку.

дафна, пожалуй, могла бы и аваду применить, если бы представился случай. например, если бы она застала его с другой. вот правда, если бы она застукала его с другой, то точно бы прибила.

гринграсс медленно выдыхает, в очередной раз напоминая себе о важности самообладания. приводит в порядок волосы, поправляет макияж, прежде чем выйти из комнаты и направиться на урок трансфигурации. всего лишь очередной урок в одном классе с эдрианом на продвинутом курсе трансфигурации, который они посещали вместе. дафну успокаивало, что после трансфигурации у нее шли руны, которые не входили в список предметов, изучаемых пьюси. всего лишь полтора часа, которые она должна высидеть, игнорируя его незримое присутствие. высидеть, думая о том, что он непременно смотрит на нее, сидящую чуть впереди. высидеть, пока ее движения палочкой вновь будут чуть нервными и резкими, а внимание макгонагалл повышенным.

а после на ее парту опускается записка, и весь мир летит к чертям, когда она узнает почерк эдриана.

она бы не спутала его ни с чьим другим. она прекрасно помнила, как сжимают перо его длинные пальцы, как он выводит буквы, и… что еще умеет делать своими руками, чтобы ее дыхание мгновенно участилось, а щеки начали наливаться румянцем. вот и все. он определенно сдался, раз решил позвать ее.

дафна прячет мелькнувшую улыбку, намереваясь продолжить игру в недотрогу еще какое-то время и, обернувшись, покачать головой, как бы говоря, что не придет. да только пьюси ее опережает, сообщая, чтобы она передала записку миллисент.

какого, нахрен, драккла?

ярость мгновенно вспыхивает в глазах дафны, вынуждая ее непроизвольно смять злополучный пергамент. а после все как в тумане, и заклинание, пущенное в него, она уже не в силах контролировать. кто-то подскакивает с места, - кажется, это она сама?, - кончик палочки направлен в его грудь, и она уже готова произнести убивающее проклятие, когда остатки разума буквально кричат о том, что это чревато последствиями, и не факт, что у нее вообще получится. и потому с губ срывается другое заклинание, а после слышится смех эдриана, когда оно не срабатывает.

дафна все еще тяжело дышала, пристыженная, корящая себя за вспышку, пока макгонагалл снимала со слизерина баллы, и назначала дафне наказание. в компании с пьюси.

— что? но профессор… — она едва слышно ударяет ладонями по столу, привставая над своим местом, намереваясь оправдать свое поведение, но тут же понимает, что слишком очевидно проявляет эмоции.

дафна садится обратно на свое место, посылая в эдриана взгляд, которым могла бы не просто убить, но разорвать его на части. сука.

сердце колотилось как неистовое, пульс набатом стучал в ушах. вечер в компании пьюси, после того, как он игнорировал ее так долго; после того, как она отсосала ему в ответ на его слова о том, что они никогда не будут вместе. с-сука! она дала понять, что он ей небезразличен, и он в ответ заявил, что его интересует только секс с ней. и теперь она должна была провести с ним наедине вечер, делая вид, словно ничего не случилось, и ей вообще все равно.

настолько все равно, что она целый час приводит себя в порядок, стоя перед зеркалом в комнате девочек. укладывает волосы волнами, наносит помаду алую на губы, подкрашивает ресницы. она расстегивает пару верхних пуговиц на форменной рубашке, разглаживает ладонями юбку, бросает на свое отражение еще пару взглядов, прежде чем выйти из комнаты и отправиться к назначенному месту для отработки наказания. если пьюси решит, что она прихорашивалась для него, то дафна опустит его с небес на землю, соврет о том, что после отработки у нее свидание. пусть знает, что она не льет по нему слезы и двигается дальше. [ага, как же!]

он уже на месте, когда она входит в каморку и не до конца прикрывает за собой дверь, словно оставляет себе путь для экстренного бегства. он как всегда с нахальной усмешкой и словами, что слишком легко срываются с его губ. она чувствует, как сердце замирает на мгновение, а после ускоряет свой ритм, посылая по венам какие-то странные ощущения, будто бы адреналин, предвкушение, и тепло от осознания, что они наедине. глупая дафна. снова позволяет своим фантазиям разрушать ее внутренние барьеры.

она проходит мимо него, - вернее сказать, протискивается, - беря в руки один из кубков и придирчиво осматривая его. разум спешно подыскивает достойный ответ, и губы ее растягиваются в едкой усмешке, когда нужные слова все же приходят на ум.

— от чего же, знала. — она еще с мгновение рассматривает кубок, словно ее действительно заботит отработка, а после все же поднимает на него взгляд. — и потому была уверена, что оно сработает. ну знаешь, на маленьких живых существах. — дафна на мгновение замолкает, бегло облизнув губы, а после берет с полки тряпку и начинает тереть грязь, вновь возвращая свой взгляд на кубок, словно близость эдриана ее совершенно не волнует. — ты давно в трусы заглядывал? проверь. кто знает, может сейчас там вместо твоего крохотного члена весьма годный кубок для вина.