| [indent] в мрачном, но величественном доме блэков, где древние традиции сплетались с чистотой крови, орион блэк рос под тяжестью родительских ожиданий. судьба его, казалось, была расписана задолго до его рождения, и одним из главных пунктов значился брак с вальбургой, кузиной, чей профиль был высечен на фамильном гобелене. родители твердили о долге, о сохранении рода, но в юном сердце ориона зарождалось нечто большее, чем просто покорность судьбе. [он влюбился в кузину.]
[indent] он был на четыре года младше, эта разница в возрасте казалась ему п р о п а с т ь ю в школьные годы. вальбурга, высокая, статная, с гордо поднятой головой, казалась недосягаемой_холодной звездой. орион наблюдал за ней издалека, сквозь призму мальчишеского восхищения. слова застревали в горле, каждый взгляд казался дерзостью, и он лишь мечтал о моменте, когда сможет подойти к ней, не чувствуя себя неуклюжим подростком.
[indent] этот момент настал во время летних каникул после пятого курса. воздух был напоен ароматами цветущих садов, и под ласковым солнцем орион почувствовал прилив невиданной доселе смелости. он увидел вальбургу в тенистой аллее, где магнолии раскинули свои пышные белые и розовые чаши. сердце забилось чаще, но на этот раз не от страха, а от предвкушения. в его руках был букет сорванных магнолий – не случайный выбор, а специально выбранный из десятков вариантов. он подошел к ней, и впервые в жизни его голос не дрогнул, когда он смотрел в её глаза.
[indent] нам суждено быть вместе, — произнес он, и в его словах прозвучала уверенность, которая удивила даже его самого. вальбурга взяла букет, и на её обычно непроницаемом лице появилась легкая улыбка – ответ, полный обещания.
[indent] с того дня магнолии стали их секретным языком. орион часто приносил ей цветы, каждый букет был п о с л а н и е м , каждая подаренная ветка – главой их ненаписанного романа. с помощью цветов он рассказывал ей о своих чувствах, о том, как её образ заполнял его мысли, о надежде, что их союз станет не просто исполнением долга, но и воплощением истинной, глубокой любви. и вальбурга, принимая эти дары, улыбалась, и в её глазах орион видел ответ, который лишь укреплял его в мысли: их судьба действительно была предопределена.
[indent] но однажды, заглянув в библиотеку, он замер на пороге. среди высоких книжных стеллажей, в полумраке, вальбурга целовала альфарда. это был короткий, но полный страсти поцелуй, и для ориона он стал л е д я н ы м душем. образ их неразрывной связи, который он наблюдал ещё со школьной скамьи, теперь обрёл пугающую, реальную форму.
[indent] и всё же, именно ему предстояло стать её мужем. он шёл с ней под венец, чувствуя на себе зависть шурина, которая пылала в глазах альфарда. эта ревность была почти осязаемой, но вальбурга стала его женой, и орион выиграл [выиграл ли?] этот бой, о котором ни один из них не смел сказать вслух.
[indent] он не мог запретить жене видеться с братьями. и если сигнус не вызывал никаких претензий или опасений, то альфард был опасен. орион видел, что вальбурга смотрела на него с неменьшей любовью, чем на него, ориона. эта осознание мучило его. он хотел бы запереть её от всего мира, запретить ей встречи с близнецом, но боялся сломать ту, что любил почти что одержимо. его победа была горькой, зная, что в её сердце есть уголок, который навсегда принадлежит другому.
[indent] p.s. он знает об изменах жены, терпит, но в какой-то момент решает запереть её в доме, чтобы удержать подле себя. он использует проклятие. она не может покинуть дом и помочь альфарду, попавшему в беду и он погибает. в итоге ориона ждёт не победа, а ненависть женщины, которую он любил с юношеских лет и смерть от её руки. а её ждёт безумие и медленное угасание в доме, ставшим тюрьмой. happy end. Пример моего поста [indent] нарцисса смотрела в глаза рабастана, и отчаяние, словно молот, обрушилось на её грудь, вызванное не только его словами, но и той б е з м о л в н о й болью, что звучала в каждом его слове, почти пригвождая её к земле, как бабочку к энтомологической доске. ей хотелось закричать, исторгнуть из себя эту нарастающую агонию, но голос застрял где-то глубоко в горле, пойманный в западню невыносимой горечи. она видела, как он избегает её, как тень ускользает от света, и жаждала узнать причину этой невидимой стены. а сейчас, стоя перед ним, заглядывая в его бездонные, полные тоски глаза, она вдруг поняла – им движет с т р а х, страх, что был непробиваемой бронёй для его сердца. он боялся сломать ей жизнь, не понимая, что её жизнь уже была разбитым зеркалом, от самой нарциссы остались лишь осколки, острые и холодные, которые невозможно склеить, а её душа превратилась в пустыню, где не мог расцвести ни один цветок. [она уничтожена.]
[indent] был ли ошибкой её приход к нему? нет, ни в коем случае! даже если завтра её ждёт эшафот, она не пожалеет об этой секунде, об этом мгновении их близости, словно драгоценный камень, который она спрячет в своём сердце. она давно жаждала этой встречи, но давала ему время, наблюдая, как он избегает её, как загнанный зверь, боясь подпустить кого-либо слишком близко к своим ранам. она чувствовала, что этот приход был не шагом к гибели, а глотком чистого воздуха, спасательным кругом в безбрежном океане отчаяния, дающим ей силы дышать, даже если завтра этот воздух станет ядом. [она готова сгинуть в пустоте, но прежде она поговорит с ним.]
[indent] рабастан говорил, а она не смела его перебить, внимательно слушая и почти умирая от каждого его слова. он резал по больному. [рвал её сердце на клочки каждым словом.] она вздрагивала, словно от удара бича, когда его слова, острые, как осколки льда, впивались прямо в её сердце. эти слова, которые она слышала уже не раз, звучали в её голове и тогда, когда родители, с их холодной, расчетливой мудростью, объясняли ей правильность их выбора. эхом они отдавались в каждой клеточке её существа: люциус малфой — лучший выбор. "лучший" для кого? для её родителей? для старинной семьи блэков? для поддержания чистокровности и статуса в волшебном мире? безусловно. но не для неё. о, никогда не для неё. она чувствовала, как жгучая обида на несправедливость судьбы смешивается с пронзительной жалостью к ним и их не сложившейся судьбе. она понимала, что он говорил все эти фразы не со зла, а из собственной, невыносимой боли, из отчаянного желания защитить её — от себя самого, от их общей, разрушительной и запретной связи, от проклятия, которое, казалось, преследовало их двоих.
[indent] её рука, всё ещё нежно покоящаяся на его щеке, замерла, словно пойманная в ловушку времени. под пальцами она ощутила, как его мышцы напряглись, словно стальные канаты, как он медленно, почти незаметно отстранился – сначала ментально, возводя невидимую стену, а затем и физически, создавая пропасть между ними. слова о том, что он ничего не сможет ей дать, были раной, вновь открывшейся на её душе, кровоточащей и нестерпимой, напоминанием о всех потерях и нереализованных мечтах, что ей пришлось выкорчевать из собственного сердца, чтобы выжить. но в его глазах, глубоких, как бездонное озеро, она видела не отторжение, а глубокую, измученную нежность, ту самую, которую он так отчаянно пытался похоронить под толщей равнодушия и цинизма. [он пытался оттолкнуть её.] он протянул ей стакан огневиски, и этот жест казался приглашением разделить не только жгучий напиток, обжигающий горло, но и ту боль, что разъедала их обоих изнутри, сжигая остатки надежды.
[indent] её пальцы слегка, почти невесомо, коснулись его, и это прикосновение было подобно искре, пробежавшей между ними, подтверждая, что они всё ещё существуют друг для друга, что их связь, выкованная в огне юности и проверенная годами мучительной разлуки, не о б о р в а л а с ь, несмотря на шрамы, нанесенные временем и потерями. ей хотелось кричать, спорить до хрипоты, доказывать ему с пеной у рта, что он ошибается, что он – е д и н с т в е н н ы й, кто ей нужен, что никакой малфой, со всеми его богатствами, древностью рода и высоким статусом, никогда не сравнится с ним, с той безграничной, почти безумной любовью, что она хранила в себе. но слова застряли в горле, задушенные отчаянием, привычкой к молчанию и горьким осознанием того, что некоторые истины слишком болезненны, чтобы быть произнесенными вслух. [она слишком поздно поняла, что загубила собственную жизнь, пойдя на поводу у родителей и приняв их выбор. она собственными руками уничтожила себя.]
[indent] он отодвинул стул, приглашая её присесть. она опустилась на стул напротив него, и их взгляды, словно магнит, притянулись друг к другу. в его глазах отражалась вся та бездонная тоска, которую она видела в своих собственных, та невысказанная, в с е п о г л о щ а ю щ а я жажда несбывшегося. она видела в них не только прошлое, но и призраки того, что они могли бы иметь – уютный дом, наполненный смехом, простые, но такие драгоценные моменты, которых им никогда не суждено было узнать, нежные прикосновения и объятия перед сном.
[indent] он говорил о люциусе как о лучшем выборе, но в его голосе слышалась такая глубокая печаль, такое отчаяние, такая безмерная боль, что нарцисса почувствовала, как её собственное сердце сжимается в болезненном спазме, будто его слова физически сдавливали её грудь.
[indent] она хотела, о, как же она хотела сказать ему, что всё это время её «надёжный дом» был пустой, холодной клеткой, отделанной роскошью, но лишенной тепла и любви. а её сын — драко, её единственный и любимый драко — был единственным утешением в мире, опустошенном без него, без его присутствия, без его любви. она хотела крикнуть, что её родители были не правы, что их «правильный выбор» стал её личным адом, медленно и неотвратимо сжигающим её изнутри, превращая в тень самой себя. но вместо этого она просто смотрела на него, на его измученное, иссеченное жизнью, но такое родное лицо, и чувствовала, как воспоминания нахлынули на неё с новой, ошеломляющей силой, унося в прошлое. [только ради сына она продолжала жить и играть отведенную ей роль.]
[indent] она помнила его смех, раскатистый и беззаботный, который когда-то наполнял коридоры хогвартса, когда они были юны и наивны. помнила его безрассудные, мальчишеские поступки, от которых у неё захватывало дух, и ту нежность, которую он показывал только ей, пряча её от всего остального мира, как самое сокровенное сокровище. всё это было запечатано в её памяти, словно драгоценный артефакт, охраняемый годами боли, годами его заключения в азкабане, годы, которые она прожила, мечтая о его возвращении, о той жизни, которую они могли бы построить вместе, о которой она так наивно грезила под покровом ночи. она ждала его, верила, что однажды он вернется, и они смогут начать всё сначала, стерев боль прошлого. и сейчас, глядя на него, на его усталый, но всё такой же любимый образ, она понимала, что эта боль, это ожидание не убили её любовь, а лишь сделали её сильнее, глубже, превратив в нечто незыблемое и вечное.
[indent] ей не нужны были ни дома, ни богатства, ни призрачная надёжность, которую мог предложить ей другой. ей нужен был он. его израненное, но такое знакомое присутствие. его любовь, даже если она проявлялась в такой искаженной, болезненной форме. его боль, которую она была готова разделить, чтобы облегчить его ношу.
[indent] и тогда, не выдержав, повинуясь порыву, она подалась вперед и поцеловала его. поцелуй был горьким, как огневиски, который она недавно выпила, и солёным, как слёзы, которые она не позволила себе пролить, но которые текли внутри, обжигая её. в нём была вся тоска, вся боль, все упущенные возможности, вся нежность, которую они хранили друг для друга годами, все её несбывшиеся мечты о жизни с ним, о которых она так долго тосковала в одиночестве.
[indent] это был поцелуй, который не обещал б у д у щ е г о – ни радужных рассветов, ни уютных вечеров у камина, ни шепота детских голосов, ни спокойной старости. но он подтверждал прошлое, их общее, запретное и прекрасное прошлое, которое навсегда запечатлелось в их сердцах. он был напоминанием о том, что они были, что они есть, что их связь, хоть и изранена до неузнаваемости, но не разорвана, не уничтожена. и в этот момент, в этой полутёмной комнате, среди пустых бутылок, пропитанной запахом старого дерева и огневиски, нарцисса чувствовала себя живой, как никогда раньше. живой, и отчаянно, б е з н а д е ж н о влюблённой, осознавая, что эта любовь была её проклятием и её спасением одновременно.
[indent] — моей веры хватит на двоих, — прошептала она, её голос был тонкой нитью, сотканной из отчаяния и последней надежды, поглаживая его щёки большими пальцами. каждое прикосновение было обещанием, выбитым на камне, попыткой передать ему ту непоколебимую уверенность, что пульсировала в её венах. — я была идиоткой, когда согласилась с родителями и вышла за малфоя. если бы я не сделала это, то наша жизнь могла сложиться иначе, — грусть от несбывшихся мечтаний обвивала её сердце, словно терновый венец.
[indent] она чувствовала, как прошлое, словно невидимые цепи, тянет их обоих вниз, но её взгляд, устремлённый в его глаза, был полон упрямой решимости. — я не могу изменить прошлое, — её голос окреп, становясь стальной струной, натянутой до предела, — но могу изменить будущее, — она говорила это не только ему, но и самой себе, как заклинание, призванное развеять многолетнюю тьму. — драко вырос, — произнесла она, и в этих словах звучала нежность матери, переплетённая с железной решимостью, — и он поймет мой выбор.
[indent] она была готова сжечь мосты, чтобы построить новый путь, даже если этот путь будет лежать через боль и непонимание.
| |
