Наша с Эридой дочь. Одна из двух моих, существующих в принципе. Расписывать не буду, кто она по сути своей. Ну, для меня она любимый ребёнок, хоть семейные чувства у нас деструктивны, по очевидным причинам. Ограничивать не собираюсь особо ни в чём, обсудим лично, как у нас всё складывается. Конечно, я могу быть ужасным отцом, а Ата доводить меня до безумия своими выходками. Но в конце-то концов.
p.s. внешность можно сменить, но с согласованием со мной, пожалуйста. стиль и оформление постов на ваше усмотрение, как и лицо, и скорость.

семейное фото

Пример моего поста

Забавные новости застать порой могут, в самый неподходящий момент. Когда не ждал ничего дурного, в свою сторону. Того, что встревожит. Или разозлит. Или заставит от гнева кипеть, хоть это для меня вовсе никогда проблемой не было. Знаю прекрасно, что по сути своей жесток. В том никогда проблемы не видел особенной.
Ведь моя натура - ужас. Тот, кто следует по пятам войны. Моё имя шепчут в предсмертном хрипе, когда сердце останавливается от ужаса и наступает самое неотвратимое, жуткое из возможного: понимание, что "завтра" уже не наступит. Самый естественный инстинкт, что есть в смертных, взывает бессмысленно к мольбам, что не услышат другие боги. И это их осознание...оно всего слаще. За миг до осознания, что скоро победит тьма, что закроет взгляд. Ощущая дрожь, что героев пробирает до самых костей, когда смотрят они на блеск вражеских щитов.
Потому что я - не мой брат, чья воля заставляет бросать оружие и  сбегать с поля боя, теряя доспехи, но обретая стыд. В моей власти возможность приковывать к месту. Парализуя волю ужасом. Заставляя застывать. Не издавать больше не единого звука. И пусть боги Олимпа, пируют пока, отвлекаясь от бед мирских, склонны недооценивать нас с Фобосом - ведь мы, вроде как, лишь спутники и последствия самой войны.
Но и им не хотелось бы столкнуться с худшими из чувств своих. С ужасом, ввергнуть в который способен их, пусть придётся столкнуться с последствиями после. Все эти покровители кузнечного дела и арф ведь...так горделивы, от того лишь, что родиться им удалось у Зевса, нашего с Фобосом деда. Подумаешь, первое поколение после старших братьев...так часто стараются не вмешиваться. Мне же зато напротив, участвовать приходится почти во всех конфликтах происходящих, прямо или косвенно. Никто осудить меня не способен, когда тетива лука рвётся, а против жуткого монстра осталась лишь одна-единственная стрела. Или же, лично когда железо вгоняю в мягкую, податливую плоть неблагодарных, грубых смертных - кто осудить меня за подобные проявления характера может?

И...Эриде же известно всё это. Мои предпочтения и моя гневливость, неспособность переносить нанесённые оскорбления. Мы столько лет плечо к плечу путешествуем, рядом с моим неистовым отцом. Мы ведь союзники с ней, хоть характерами не схожи особенно. Фобос заставляет страх испытывать  и бежать с поля боя, предавать всех тех, кому посвящены были клятвы верности. Я порождаю ужас, позволяю параличу разбить хрупкое человеческое тело, не в силах когда они справиться с тьмой, что на них наступает. Эрида же - то самое гнилое семя, с которого и начинаются все столкновения и конфликты. Ведь любая война - раздор, прежде всего, пусть и отличаются масштабы происходящего. Затем отец сбирает все плоды и пожинает всю славу.
В любом случае, богине известен и норов мой, слишком уж давно вместе действуем, чтобы заблуждаться по этому поводу. От того любопытно, зачем устроила она...всё, с чем нам столкнуться теперь пришлось. Вызывающее мой очевидный гнев, в глупости её поступка. Мы часто сталкивались с ней, по множеству причин. Стоило ли задевать что-то моё, личное, уйти чтобы в очевидное противостояние?
Потому что ни за что не поверю, что Эрида руки своей не приложила к случившемуся с Атой. Воли. Желания. Лишнего шепотка. Намерения, вложенного в голову нашей дочери. Случившееся на Олимпе, низвержение той, после поступка глупого....трудно поверить, что та, кто Геру ненавидит и ссоры обожает, не имеет к тому отношения.

От того сердце моё наполнено сейчас яростью. Чистой, первородной, справедливой в гневе моём, пусть мораль всего - последнее, что меня волновать может. Речь всё же, о чём-то совершенно личном. И злость моя никогда не вспыльчивая, бездумная, как у Ареса,  которому лишь бы черепа крушить - своих, и чужих, не разбирая деталей. Она холодная, в большинстве случаев. Расчётливая и терпеливая. И тоже бывает мстительной. Дети же наши не только в Эриду удались, но и в меня.
Так что, понятия не имею, добивалась чего богиня раздора в долгосрочных планах своих, но ведь явно, паршиво вышло. Если уж Ата отправлена теперь в мир смертных, наказанная Зевсом, без права вернуться домой. Помрачение ума людей - неплохо конечно, меня не больно-то сильно их беды волнуют, какие бы там ни было. Да и Ату, со всем, что олицетворяет она, сложно мне назвать благоразумной.  Ввязалась ведь в то, что ей мать уготовила, не задавая вопросов сильных. С восторгом, так полагаю, не сильно сопротивляясь желанию насолить сонму богов.
И всё же, не в том вопрос заключается сейчас, что путь этот, возможно, предначертан дочери моей был мойрами. В том скорее, что Эрида её сделала отверженной, отщепенцем. Той, кому никогда теперь, по воле Громовержца, нельзя будет вернуться домой.

Надеюсь, что не будет разыгрывать сцен предо мной, что ни в чём невиновна. Мне её характер гадкий, суть гнилая более, чем прекрасно известны. Ведь столько времени уже,  с ней мир погружая в хаос и страдания, следуем рядом.
И я не сковываю сил своих, с ней рядом, как делал в лучшие времена, сливались когда в страсти. Она не ссорила меня со всем миром, отвлечённая множеством других вещей, а я ничем, кроме приятного самого, не ужасал её.
В былые, прошлые времена. Когда нам, в мнении нашем, делить было нечего.

- Сюда, Эрида. Говорю глухо, тихо. Нет смысла вопить среди каменных стен пещеры, обосновалась она в которой не так давно. Мог бы даже сказать, что в логове её художественно-красиво, в каком-то смысле. Отрицая золотые залы Олимпа, союзница всегда видела красоту по-своему. Змеи, то и дело, тут и там снующие, и ядовитые растения, пробивающиеся прямо из камней. Конечно, дочь Нюкты всегда ценила комфорт собственный - больше, пожалуй, чем здравый смысл. Пусть к оному в ней взывать и бессмысленно. Ни в ссорах, ни в раздорах, нет никогда ничего разумного.
И всё же, я не виню её за то, что богиня потворствует природе собственной. Только в том, что острым умом последствия просчитывая, обрекла мою дочь на изгнание, отвержение всех прочих богов. Пусть весь мир в хаос погрузить - надёжный для неё план. Вроде как, я тоже совсем не сочувствую человечеству.
Но задеть мою плоть и кровь, и навлечь проклятья на голову дочери моей - совсем другое.

Ничуть не сомневаюсь, что богиня слышит сейчас мой зов - нам никогда не нужно время друг с другом тратить на ритуалы и приветствия. Мы близки. Мы понимаем друг друга с полуслова. И всегда, без проблем лишних, действуем вместе. Иначе в условиях войны нельзя особо.
К тому же, Эрида не из тех женщин, кому нужны ласковые слова и расшаркивания - она их попросту не понимает. Ну, а я, как ужас, совершенно не умею произносить их.

- Даже не вздумай играть со мной. Я не в настроении. Прятки приятны, в качестве прелюдии к страсти или просто желанию вывести из себя. Потому что это - часть нашей природы, неотъемлемая. Не выступая на поле битвы возле отца моего, мы  изводим всех окружающих и друг друга. Конечно, мне нравятся подобные вещи. Дикость и влечение - прекрасные составляющие чего бы то ни было.
Но я сегодня по естественным вполне причинам ни на то, ни на то не настроен. Так что, дочь хаоса пусть не пытается даже.

- И причину, я думаю, ты знаешь. Она умна, пусть вид любит делать, что понятия не имеет, о чём речь. Она конечно же, всегда абсолютно "причём". Такова её суть и природа, и образ мыслей. Как и моя - ввергать в ужас. Особенно когда для этого есть и причина, и повод.
Дрянь. Её право быть расчётливой и терпеливой, портить жизнь всем богам Олимпа, как бы там ни было всё. Но Ата или Дисномия, за её характер пострадавшие, другое совершенно дело. Мне плевать на её чувства к ним, на любое возможное отношение. Главное, что мне известны мои.

И в том совершенно ничего хорошего для Эриды не кроется. Мы ведь не друзья с ней и не семья, в классическом смысле выражения оного. У нас общие дочери и служение миссии Ареса, но и только-то. Они - моя плоть и ихор, и чувства, и связь. Но не дочь Эреба. Она - порождение ночи, не одной линии со мной. Никакого особо дела. Дочери и брат с сестрой - единственные, кто моя привязанность кровная. Родители - в какой-то степени, пусть я к ним равнодушен довольно. Но Эриде не забываться бы лучше, пытаясь испортить всё, что мне важно.

- Есть, что сказать, пока руки мои не сомкнулись на твоём горле, не сломали каждую из возможных костей, а здесь, в этом логове твоём, не превратилось всё в пепел? Конечно, я не убью её - мало того, что нам, как богам, плохо дозволены подобные шалости, так ещё мы и связаны, всё теми же Атой и Дисномией. Гнев Ареса, скорее всего, тоже будет - все трое из свиты нужны ему. Война без ссоры просто очевидно глупа.
И всё же, мне будет, как перед отцом объясниться, в случае необходимости. Моя дочь - его родная кровь. И то, что ту Гера, столь ненавистная бабушка, вытащила за волосы с Олимпа, навсегда закрыв вход....Очередная демонстрация того, как относятся к нему венценосные супруги. Плевок, прямо в лицо. Напоминание о том, насколько же он нелюбимый сын, несмотря на все достижения. Благодаря опять же, одной из свиты его.
Зная норов родителя моего....будет ли он так уж недоволен моим решением?

Разворачиваюсь резко - сразу к появлению Эриды, прямо за моей спиной. Опасное решение, когда общий мой настрой она улавливает более, чем прекрасно. Эффект неожиданности не помогает ей, со мной рядом - мне слишком хорошо известны все её возможные ходы и мотивы. Моя любовница, мой враг и моя союзница. Мы не запутались в этом - ничего не происходит между нами, кроме грубой страсти и всем известного соперничества.
Сейчас же ситуация, по крайней мере для меня, определённая абсолютно. Эта ядовитая...не представляю, имеет ли представление, как далеко я зайти могу, когда разозлён по-настоящему? Между нами, кажется, за всю историю и впрямь не было столь принципиальных вопросов. Многие столкновения во мнениях решали либо подлостями взаимными, либо бешеной, дикой страстью.

Теперь, правда, ситуация другая совершенно. Можно сказать, что чуть более принципиальный вопрос. Речь всё-таки о дочери, а не о том, чьё влияние на поле боя сильнее на оставшихся. Для таких, как мы, чужеродно слово любовь - я никогда, ни в каком контексте его не использую. Так что, возможно, речь даже не об этом.
Но мои дочери вызывают во мне не холодную отстранённость, как всё остальное. Или веселье, как на поле брани, когда упиваюсь, заглядывая прямо в глаза людям, в зрачки, в которых отражается бездна. Нечто,  совершенно другое. И мне не нравится  это.
Как  и то, что кто угодно мог поучаствовать в том. Но не должна была Эрида.
Потому с неё спрос больше гораздо, чем с кого-либо ещё. Она же им тоже мать. Что больше проблема сейчас, чем аргумент в её пользу.

ты — мой близнец, сын ареса  и афродиты. и это порой единственное, что нам не даёт друг друга прибить. потому что ты жестокий, высокомерный, внушаешь у всех страх и никогда не славился никакими добродетелями. сказал бы, что то проблема, не могу принять такого поведения, но это бред. я точно такой же. мы потому и сталкиваемся постоянно, несмотря на то, что являемся союзниками. с другой стороны, ты всё ещё мой лучший друг и самое близкое существо во вселенной. мы же одной плоти, крови и ситуации — рождённые вместе, навсегда связаны. хотя, это вообще не гарант, что всегда будем на одной стороне выступать. в данный момент мы с эридой решили всё усложнить, с тобой возможно, у нас тоже будут проблемы. или нет. в зависимости от того, чью сторону примешь.

---

1. я написал примерно про характер и прочее, но вы тут вольны и свободны в подаче, в принципе. не забывая, конечно, что братан из себя представляет, что олицетворяет. в любом случае, буду рад любому. по поводу взаимоотношений тоже самое. можем быть близки, никогда не конфликтовать, можем быть в конфронтации постоянной (у нас явно паршивые характеры и перетягиваем одеяло на себя).  либо так, как я указал. обсудим, как обоиим заходит больше. сразу определю, чтобы этот вопрос не возникал: отношения братские, а не иные. надеюсь понятно, о чём речь. остальное, что с его личной жизнью, хобби и планами на будущую жизнь, определяйтесь сами.
2. внешность указана купера коха, который снимался с чавесом, который у меня на деймосе, но можете сменить на того, кто комфортен. желательно, правда, обсудить со мной и взять хотя бы примерный типаж, похожий на меня. но не идентичный. мы не клоны друг друга  и не одно и тоже, близнецы бывают разные.  в нашем случае как-то так.
3.  мне всё равно, от какого лица посты, как оформляются или какого объёма, но хотя бы иногда должны быть. сам ни разу не спидпостер, не обещаю постоянно писать-писать, но пост раз в пол года для меня это явно слишком. братан мне нужен для игры всё-таки. ну  и самостоятельность не помешает, естественно, в плане развивать его в принципе.

Пример моего поста

Забавные новости застать порой могут, в самый неподходящий момент. Когда не ждал ничего дурного, в свою сторону. Того, что встревожит. Или разозлит. Или заставит от гнева кипеть, хоть это для меня вовсе никогда проблемой не было. Знаю прекрасно, что по сути своей жесток. В том никогда проблемы не видел особенной.
Ведь моя натура - ужас. Тот, кто следует по пятам войны. Моё имя шепчут в предсмертном хрипе, когда сердце останавливается от ужаса и наступает самое неотвратимое, жуткое из возможного: понимание, что "завтра" уже не наступит. Самый естественный инстинкт, что есть в смертных, взывает бессмысленно к мольбам, что не услышат другие боги. И это их осознание...оно всего слаще. За миг до осознания, что скоро победит тьма, что закроет взгляд. Ощущая дрожь, что героев пробирает до самых костей, когда смотрят они на блеск вражеских щитов.
Потому что я - не мой брат, чья воля заставляет бросать оружие и  сбегать с поля боя, теряя доспехи, но обретая стыд. В моей власти возможность приковывать к месту. Парализуя волю ужасом. Заставляя застывать. Не издавать больше не единого звука. И пусть боги Олимпа, пируют пока, отвлекаясь от бед мирских, склонны недооценивать нас с Фобосом - ведь мы, вроде как, лишь спутники и последствия самой войны.
Но и им не хотелось бы столкнуться с худшими из чувств своих. С ужасом, ввергнуть в который способен их, пусть придётся столкнуться с последствиями после. Все эти покровители кузнечного дела и арф ведь...так горделивы, от того лишь, что родиться им удалось у Зевса, нашего с Фобосом деда. Подумаешь, первое поколение после старших братьев...так часто стараются не вмешиваться. Мне же зато напротив, участвовать приходится почти во всех конфликтах происходящих, прямо или косвенно. Никто осудить меня не способен, когда тетива лука рвётся, а против жуткого монстра осталась лишь одна-единственная стрела. Или же, лично когда железо вгоняю в мягкую, податливую плоть неблагодарных, грубых смертных - кто осудить меня за подобные проявления характера может?

И...Эриде же известно всё это. Мои предпочтения и моя гневливость, неспособность переносить нанесённые оскорбления. Мы столько лет плечо к плечу путешествуем, рядом с моим неистовым отцом. Мы ведь союзники с ней, хоть характерами не схожи особенно. Фобос заставляет страх испытывать  и бежать с поля боя, предавать всех тех, кому посвящены были клятвы верности. Я порождаю ужас, позволяю параличу разбить хрупкое человеческое тело, не в силах когда они справиться с тьмой, что на них наступает. Эрида же - то самое гнилое семя, с которого и начинаются все столкновения и конфликты. Ведь любая война - раздор, прежде всего, пусть и отличаются масштабы происходящего. Затем отец сбирает все плоды и пожинает всю славу.
В любом случае, богине известен и норов мой, слишком уж давно вместе действуем, чтобы заблуждаться по этому поводу. От того любопытно, зачем устроила она...всё, с чем нам столкнуться теперь пришлось. Вызывающее мой очевидный гнев, в глупости её поступка. Мы часто сталкивались с ней, по множеству причин. Стоило ли задевать что-то моё, личное, уйти чтобы в очевидное противостояние?
Потому что ни за что не поверю, что Эрида руки своей не приложила к случившемуся с Атой. Воли. Желания. Лишнего шепотка. Намерения, вложенного в голову нашей дочери. Случившееся на Олимпе, низвержение той, после поступка глупого....трудно поверить, что та, кто Геру ненавидит и ссоры обожает, не имеет к тому отношения.

От того сердце моё наполнено сейчас яростью. Чистой, первородной, справедливой в гневе моём, пусть мораль всего - последнее, что меня волновать может. Речь всё же, о чём-то совершенно личном. И злость моя никогда не вспыльчивая, бездумная, как у Ареса,  которому лишь бы черепа крушить - своих, и чужих, не разбирая деталей. Она холодная, в большинстве случаев. Расчётливая и терпеливая. И тоже бывает мстительной. Дети же наши не только в Эриду удались, но и в меня.
Так что, понятия не имею, добивалась чего богиня раздора в долгосрочных планах своих, но ведь явно, паршиво вышло. Если уж Ата отправлена теперь в мир смертных, наказанная Зевсом, без права вернуться домой. Помрачение ума людей - неплохо конечно, меня не больно-то сильно их беды волнуют, какие бы там ни было. Да и Ату, со всем, что олицетворяет она, сложно мне назвать благоразумной.  Ввязалась ведь в то, что ей мать уготовила, не задавая вопросов сильных. С восторгом, так полагаю, не сильно сопротивляясь желанию насолить сонму богов.
И всё же, не в том вопрос заключается сейчас, что путь этот, возможно, предначертан дочери моей был мойрами. В том скорее, что Эрида её сделала отверженной, отщепенцем. Той, кому никогда теперь, по воле Громовержца, нельзя будет вернуться домой.

Надеюсь, что не будет разыгрывать сцен предо мной, что ни в чём невиновна. Мне её характер гадкий, суть гнилая более, чем прекрасно известны. Ведь столько времени уже,  с ней мир погружая в хаос и страдания, следуем рядом.
И я не сковываю сил своих, с ней рядом, как делал в лучшие времена, сливались когда в страсти. Она не ссорила меня со всем миром, отвлечённая множеством других вещей, а я ничем, кроме приятного самого, не ужасал её.
В былые, прошлые времена. Когда нам, в мнении нашем, делить было нечего.

- Сюда, Эрида. Говорю глухо, тихо. Нет смысла вопить среди каменных стен пещеры, обосновалась она в которой не так давно. Мог бы даже сказать, что в логове её художественно-красиво, в каком-то смысле. Отрицая золотые залы Олимпа, союзница всегда видела красоту по-своему. Змеи, то и дело, тут и там снующие, и ядовитые растения, пробивающиеся прямо из камней. Конечно, дочь Нюкты всегда ценила комфорт собственный - больше, пожалуй, чем здравый смысл. Пусть к оному в ней взывать и бессмысленно. Ни в ссорах, ни в раздорах, нет никогда ничего разумного.
И всё же, я не виню её за то, что богиня потворствует природе собственной. Только в том, что острым умом последствия просчитывая, обрекла мою дочь на изгнание, отвержение всех прочих богов. Пусть весь мир в хаос погрузить - надёжный для неё план. Вроде как, я тоже совсем не сочувствую человечеству.
Но задеть мою плоть и кровь, и навлечь проклятья на голову дочери моей - совсем другое.

Ничуть не сомневаюсь, что богиня слышит сейчас мой зов - нам никогда не нужно время друг с другом тратить на ритуалы и приветствия. Мы близки. Мы понимаем друг друга с полуслова. И всегда, без проблем лишних, действуем вместе. Иначе в условиях войны нельзя особо.
К тому же, Эрида не из тех женщин, кому нужны ласковые слова и расшаркивания - она их попросту не понимает. Ну, а я, как ужас, совершенно не умею произносить их.

- Даже не вздумай играть со мной. Я не в настроении. Прятки приятны, в качестве прелюдии к страсти или просто желанию вывести из себя. Потому что это - часть нашей природы, неотъемлемая. Не выступая на поле битвы возле отца моего, мы  изводим всех окружающих и друг друга. Конечно, мне нравятся подобные вещи. Дикость и влечение - прекрасные составляющие чего бы то ни было.
Но я сегодня по естественным вполне причинам ни на то, ни на то не настроен. Так что, дочь хаоса пусть не пытается даже.

- И причину, я думаю, ты знаешь. Она умна, пусть вид любит делать, что понятия не имеет, о чём речь. Она конечно же, всегда абсолютно "причём". Такова её суть и природа, и образ мыслей. Как и моя - ввергать в ужас. Особенно когда для этого есть и причина, и повод.
Дрянь. Её право быть расчётливой и терпеливой, портить жизнь всем богам Олимпа, как бы там ни было всё. Но Ата или Дисномия, за её характер пострадавшие, другое совершенно дело. Мне плевать на её чувства к ним, на любое возможное отношение. Главное, что мне известны мои.

И в том совершенно ничего хорошего для Эриды не кроется. Мы ведь не друзья с ней и не семья, в классическом смысле выражения оного. У нас общие дочери и служение миссии Ареса, но и только-то. Они - моя плоть и ихор, и чувства, и связь. Но не дочь Эреба. Она - порождение ночи, не одной линии со мной. Никакого особо дела. Дочери и брат с сестрой - единственные, кто моя привязанность кровная. Родители - в какой-то степени, пусть я к ним равнодушен довольно. Но Эриде не забываться бы лучше, пытаясь испортить всё, что мне важно.

- Есть, что сказать, пока руки мои не сомкнулись на твоём горле, не сломали каждую из возможных костей, а здесь, в этом логове твоём, не превратилось всё в пепел? Конечно, я не убью её - мало того, что нам, как богам, плохо дозволены подобные шалости, так ещё мы и связаны, всё теми же Атой и Дисномией. Гнев Ареса, скорее всего, тоже будет - все трое из свиты нужны ему. Война без ссоры просто очевидно глупа.
И всё же, мне будет, как перед отцом объясниться, в случае необходимости. Моя дочь - его родная кровь. И то, что ту Гера, столь ненавистная бабушка, вытащила за волосы с Олимпа, навсегда закрыв вход....Очередная демонстрация того, как относятся к нему венценосные супруги. Плевок, прямо в лицо. Напоминание о том, насколько же он нелюбимый сын, несмотря на все достижения. Благодаря опять же, одной из свиты его.
Зная норов родителя моего....будет ли он так уж недоволен моим решением?

Разворачиваюсь резко - сразу к появлению Эриды, прямо за моей спиной. Опасное решение, когда общий мой настрой она улавливает более, чем прекрасно. Эффект неожиданности не помогает ей, со мной рядом - мне слишком хорошо известны все её возможные ходы и мотивы. Моя любовница, мой враг и моя союзница. Мы не запутались в этом - ничего не происходит между нами, кроме грубой страсти и всем известного соперничества.
Сейчас же ситуация, по крайней мере для меня, определённая абсолютно. Эта ядовитая...не представляю, имеет ли представление, как далеко я зайти могу, когда разозлён по-настоящему? Между нами, кажется, за всю историю и впрямь не было столь принципиальных вопросов. Многие столкновения во мнениях решали либо подлостями взаимными, либо бешеной, дикой страстью.

Теперь, правда, ситуация другая совершенно. Можно сказать, что чуть более принципиальный вопрос. Речь всё-таки о дочери, а не о том, чьё влияние на поле боя сильнее на оставшихся. Для таких, как мы, чужеродно слово любовь - я никогда, ни в каком контексте его не использую. Так что, возможно, речь даже не об этом.
Но мои дочери вызывают во мне не холодную отстранённость, как всё остальное. Или веселье, как на поле брани, когда упиваюсь, заглядывая прямо в глаза людям, в зрачки, в которых отражается бездна. Нечто,  совершенно другое. И мне не нравится  это.
Как  и то, что кто угодно мог поучаствовать в том. Но не должна была Эрида.
Потому с неё спрос больше гораздо, чем с кого-либо ещё. Она же им тоже мать. Что больше проблема сейчас, чем аргумент в её пользу.

Только шёлковое сердце, шёлковое сердце
Не пылает и не болит

от братьев названных // лучших друзей {самых близких, самых родных} до врагов непримиримых за несколько лет, что ж умеем, можем, практикуем, не так ли лекс? знаешь ли ты, как я винил себя в том, что с тобой стало, как до сих пор продолжаю себя в этом винить? изменился ли бы ты, если бы я признался тебе? рассказал тебе свой секрет? спас ли бы я тебя правдой либо же столкнул только в пропасть быстрее? был ли у нас хоть когда-нибудь хоть какой-нибудь шанс на спасение нашей дружбы? того, что мы умели делить только на двоих, когда все только начиналось, когда лана еще не стояла между нами, как и мои секреты. когда с каждой своей почти что детской проблемой я бежал к тебе в особняк, когда ты на моем чердаке искал себя, собирая по частям душу, растерзанную демонами прошлого, что отпускать не хотели?

я хотел бы исправить, правда, хотел бы. спасти тебя от самого себя и этого {само-}разрушения - дать тебе еще сотни шансов, если б ты только их попросил, лекс {никому в этом не сознаюсь - особенно лане, тем более лане... но я скучаю по тебе; отчаянно скучаю, лекс лутор; и сколько бы лет не прошло - я буду продолжать скучать, мой друг}.

Только шёлковое сердце, шёлковое сердце
Никогда не будет любить

у меня уже совсем другая жизнь, другие друзья {почти семья, моя команда супергероев... но разве будет ли хоть кто-то мне так же близок и дорог, как ты тогда? в смолвиле, когда все только начиналось, и мы еще даже не представляли как все круто поменяется между нами}... но я все еще ловлю себя на мыслях о тебе. темными ночами, пока патрулирую метрополь, я порою смотрю в небо и думаю о том, что если бы я был немного, хоть чуточку честнее - у нас все получилось бы. но ты в вашингтоне, чертов президент нашей страны... а я здесь и между нами пропасть. между нами целая жизнь, в которой нам уже не вернуться к тем кем мы были в тот день, когда я вернул тебе ключи от пикапа, который ты подарил мне за спасение своей жизни.

наверное, поэтому я так сильно привязан к коннору - он отражение нас с тобой. иногда... я вижу в нем тебя. того, кем бы ты был, если бы я был бы честнее. моего любимого брата. моего лучшего друга. моего лекса лутора.

---

что ж... понимаю прекрасно, что найти лекса просто нереально, тем более именно смолвильского, но вай нот как говорится? вдруг? да? вдруг ты сейчас это читаешь и собираешься меня осчастливить своим приходом! разумеется, абсолютно все обсуждаемо, все обтекаемо [ну вы понимаете о чем я, хэхэ я прям очень на это уповаю!], очень надеюсь, верю и жду. спасти лекса можно (и даже нужно! кларку так особенно!).

внешность менять не дам, правда - розенбаум прекрасен в образе лекса да и графики совместной у нас очень много будет (я немного раньше умел в фотошоп, так что если что одену и обую, может и... раздену) в общем, повторюсь, я прям безумно жду лутора!

о постах: лапслок (хотя могу и в классику), посты от 5к, в последнее время стал избегать птицы-тройки, но если без нее никак, то вспомню, обожаю всякое разнообразное оформление в постах ([], {}, //, _), а так же гиф, цитаты. пишу в ответ не чаще 2 раз в неделю по пятницам и субботам, и вот с этим придется смириться,  но зато я очень коммуникабельный и общительный, дам после сообщения в гостевой мессенджеры, почту, номер мобильного телефона!

Пример моего поста

Она всегда любила дождь непрошеный, брела на всех прохожих непохожая
Она умела верить в невозможное и ждать мечту А он летел по свету очарованный: его манили все четыре стороны
Встречал опять как в круге заколдованном не ту... не ту...

его сводит с ума недосказанность [повисшая между ним и рыжеволосой; такая плотная, что кажется её не то, что нож, а даже сварочный аппарат не возьмет], к которой роджерс не привыкнет никогда, хотя бы потому, что честен во всем и со всеми всегда: таким его не сыворотка сделала - он таким вот уродился, за что и выбран когда-то был эрскином, чтобы стать первым из многих, а остался единственным; и это одиночество стало его проклятием, его кармой, его тюрьмой [и та ледяная, в которой провел почти семьдесят лет, и, что была во льдах атлантики на деле - куда теплее и лучше, чем та, что воцарилась в его судьбе и душе, из той он выбраться смог, из этой же никогда, сколько бы не рвал жилы, сколько бы не пытался социализироваться - он все еще одинок, как и всегда - он чертовски одинок]. потому, что никто помимо него и не знает каково это быть капитаном америка и раз за разом класть свою жизнь на алтарь собственной страны, искренне надеясь и веря, что нескольких пинт его крови будет вполне достаточно, чтобы утолить жажду кровопролития, но каждый раз роджерс ошибается, а после все равно продолжает верить, иначе сломается да так, что уже навсегда. ему и самому иногда кажется, что он уже заигрался в собственный идеализм, но поступать иначе стив не может // не умеет // не научен. и сейчас он загнал себя в угол сам, потому, что впервые в своей жизни поступил не так как правильно, не так, как от него ожидали все: страна, "щ.и.т.", весь мир. он впервые выдвинул себя и баки на первый план, за что и поплатится однажды - ему не простят [а если и так, что завсегда после будут напоминать о том, что и кэп не идеален]. он впервые  был только лишь лучшим другом, которого волнует судьба единственного живого человека, который на самом деле может сказать:"- я знаю стива роджерса настоящим."

его сводит с ума то, с какой легкостью романофф удается отсекать эмоции [хранить хладнокровие и молчание на протяжении длительных отрезков времени, лишь сухо сообщая о том, что машину пора бы поменять или чтобы баки не стонал так громко и не раздражал и стив прекрасно понимает, что нат и баки едва ли когда-нибудь станут друзьями и от этого еще сильнее хочется задать ей один единственный вопрос: "так зачем же ты мне_нам помогаешь, романофф?"] но раз уж они играют в молчанку, то он и не спрашивает ни о чем, лишь позволяет ей снова и снова садиться за руль очередной угнанной им машины, чтобы силком_волоком затащить на заднее сиденье то, что осталось от его лучшего друга, чтобы спасти барнса перво наперво от него самого. а сам будет пытаться поймать взгляд наташи, а после отпустить и глаза отвести не выдерживая первым. она его тотальная противоположность, живущая по своему собственному кодексу, который завсегда [за все эти годы совместной работы на "щ.и.т"] был каким-то уж больно-таки двуличным и замаранным, идущим в разрез со всем тем, во что продолжает верить сам стив. она - элитная шпионка, она виртуозно лжет и примиряет на себя десятки_сотни образов. она не заморачивается и не задает лишних вопросов. как тогда сказал фьюри: ""агент романофф не настолько щепетильна, как ты кэп". она - все то, что он хотел бы презирать в людской породе, только вот наташа - единственная женщина, которая сумела сыграть десятую симфонию на затравленных_загубленных струнах кэповской души  [когда очнулся и узнал, что минуло больше семидесяти лет, когда увидел пегги, когда понял, что его жизнь им так и не была прожита] и от этого становится еще гаже. он и не знает, в какой момент это случилось, когда именно романофф завладела его мыслями, стала его наваждением, его самым сокровенным желанием. но это и не важно. важно только то, что самой нат едва ли есть дело до чувств девяностопятилетнего мужчины, который мелкими шажками учится ходить в том мире, который её взрастил. и это тоже сводит роджерса с ума. он весь взведенный спусковой крючок на сороковой "беретте" - опусти и выстрелит так, что мало никому не покажется. но держится, хотя бы потому, что удерживает на руках своих слишком ценную ношу: джеймса бьюкенена барнса, своего самого лучшего друга. свой якорь. свое спасение быть может. потому, что не смотря на всю свою наивность он понимает, что романофф не то, что его, а саму себя спасти-то едва ли способна.

его сводит с ума тот факт, что он все еще не знает, что будет делать дальше от слова "совсем". с самим собою, потерявшимся и тыкающимся подобно крохотному щенку в шершавую стену, в надежде слепой найти где-нибудь там тепло и дом. с баки, потому, что даже когда ["если", осядет ядом, похлеще того, что еще не весь вышел из его, стива организма] ему удастся достучаться до друга, это никоим образом не отменит того факта, что последние семьдесят лет тот являлся агентом гидры - "зимним солдатом"; тем самым, что когда-то наградил наташу безобразным шрамом. с нат. со всем чертовым миром, который объявил на них охоту. привыкший выполнять приказы идеальный солдат, вот кто он есть и сейчас оставшись на попечении собственном стив теряется в этом чужеродном ему огромном мире, который так отчаянно пытается снова и снова его отвергнуть. и все, что ему остается это продвигаться вглубь страны с женщиной, к которой у него самые что ни на есть глубокие чувства [и которая он не знает как относится к нему самому, потому, что понять, что движет наташей ему не под силу, будь тут клинт он бы объяснил, но вот незадача соколиный глаз собрался на "заслуженную пенсию" и роджерс не имеет права мешать тихому семейному счастью бартона] и лучшим другом, который его не помнит и считает своим очередным заданием, целью с уровнем шесть [польстить должно это по всей видимости, только саднит в груди сильнее; как же тебя вернуть, бак?!].

х х х  х х х  х х х  х х х  х х х  х х х  х х х  х х х

он хочет сказать, что обо всем и сразу: о том, что чувствует он сам, о том, почему она здесь. о том, какое их ждет будущее. но не успевает произнести и слова, как она выдает следующую реплику, заставляя капитана америку ощетиниться в ответ [и где же твоя хваленная выдержка, а кэп?!]: -  да от твоих сказок даже мертвец сдохнет повторно, романофф, - срывается с губ его нервно, не получается у него быть добрым, понимающим и правильным. он тоже человек, пусть и усовершенствованный треклятой сывороткой, но все же такой же человек: со своими чувствами, страхами, болью, чувствами, которые так устал держать в узде, что уже больше и не может. - как будто тебя кто-то заставлял, я бы и сам справился. так что не вини меня в том, что ты здесь, наташа, я тебя не просил меня спасать или мне помогать. мы с баки бы сами выкрутились, - зло выплевываешь каждое слово, только вы со шпионкой оба знаете оба прекрасно: ты не умеешь лгать, а это всё лишь пустая и до боли жалкая бравада. если бы не она, вас повязали бы скорее всего еще на выезде из нью-йорка, потому, что удерживать барнса и вести машину одновременно даже у тебя не получилось бы. только ты такой же уставший, озлобленный и опустошенный, как и она сама. - да, давай попрекни и ты меня тем, что я хочу спасти друга, а если бы на его месте был бартон, ты так же бы говорила?! - ниже пояса, капитан, ниже пояса, но ты и не хочешь сейчас быть снисходительным и лучшим. ты хочешь лишь, чтобы она тебе дала один_единственный шанс на объяснения, которого романофф в своей привычной манере тебя лишает.  она уходит прочь, ему ничего другого, как отпустить и не остается, потому, что где-то там позади, на заднем сиденье ворованной_угнанной "тойоты" его все еще дожидается барнс, который постепенно в очередной раз приходит в себя. и ты утаскиваешь барнса в номер, чтобы уже там услышать отчетливое сорвавшееся с его потрескавшихся губ: "стив", возвращающее его в одна тысяча сорок третий. [float=left][/float] потому, что ты видишь перед собой  прямо сейчас в это мгновение - своего баки. своего лучшего друга. ту единственную тонкую, хрупкую, изувеченную, истончившуюся ниточку, что соединяет тебя с тем стивом, которым ты был прежде. - бак, - твой голос хрипит_дрожит, покуда ты всматриваешься в такие знакомые и до боли родные черты того, которого потерял в далеком сорок пятом. он ехидно улыбается привычной тебе и такой знакомой ухмылкой, а после тут же меняется в лице озадаченно смотря на обстановку: - как ты меня вернул?! и ты вздыхаешь, вспоминая как же это называли агенты "щ.и.т-а симмонс и фитц, рассказывающие тебе о том, что мозг человеческий тоже можно перегрузить, подобно компьютеру [беда в том, что со всей этой новомодной техникой, ты до сих пор на "вы" и с приставкой "сэр"]...вздыхаешь протяжно, но не спешишь друга от пут нескольких слоев заборной цепи, обернутой вокруг запястьев высвобождать. - это когнитивная рекалибровка. я бил тебя по голове до тех пор пока твои мозги не встали на место. это ты, бак? - тебе необходимо услышать это еще раз, просто, чтобы убедится, что он к тебе вернулся. твой лучший друг снова с тобой. а если так, то тебе все будет по плечу. потому, что ты знаешь, что сержант барнс обязательно последует за "малышом из бруклина" хоть на край света. - то-то у меня мозг на моток сладкой ваты из лотка в дальнем краю центрального парка похож, - хрипит бак, и добавляет,  - ты всегда заместо стелек стелил в боты газеты, говорил, что так теплее. это я, малявка, - он одаряет тебя улыбкой своей козырной снова, а у тебя заметно теплеет на душе. потому, что это действительно барнс. - а цыпа эта рыжая меня ненавидит, но зато по тебе сохнет. вот скажи мне, стив, когда мы настолько успели поменяться местами, что все роскошные дамочки западают на тебя? - и ты не можешь не улыбнуться вашему еще одному совместному воспоминанию о том, как пегги продинамила тогда бака. только вот ты совсем не уверен в том, что романофф вообще по кому-либо может сохнуть, а уж тем более по тебе. - это наташа, наташа романофф, мы работаем вместе. на "щ.и.т".
- да, да, роджерс, ты вечно с женщинами только работаешь. мне-то не рассказывай, - барнс закатит глаза, - а теперь ты можешь прекратить со мной нянчится и пойти к ней, я никуда не денусь. ты на меня столько цепей намотал, - барнс усаживает поудобнее на кровати, поигрывая оными аки собака баскервилей, - никуда я не денусь, вот тебе честное сержантское. а вот дамочка сбежит и будешь её потом по всему свету искать, я ж тебя знаю: если запал, то намертво.

и ты, как и прежде слушаешься лучшего друга и выходишь из своего номера, повернув ключ на два оборота [хотя вы оба с баки понимаете, что даже его прежнего эта хлипкая дверца не остановила бы, чего уж говорить-то о зимнем солдате, аналоге гидры тебе в противовес]. но ты ему веришь. веришь, что твой лучший друг тебя не подведет.  если ты ему не можешь довериться, то кому вообще сможешь тогда?! коротко трижды постучишь, и когда нат предсказуемо не откроет вырвешь дверь чуть сильнее надавив. остановишься в паре шагов от входа, смотря на нат, кутающуюся в полотенце и по тебе уж больно громко сглотнешь от созерцания этого прекрасного тела, которому шрамы придают еще больше красоты, потому, как цена за них столь же велика, как и хрупка, спрятанная за семью замками душа нат. - баки пришел в себя. это он, нат. он вернулся, - ты делишься с ней своим счастьем, свалившимся тебе так нечаянно_негаданно в руки, а после стискиваешь руки в замок впереди себя при привычки воинской выправки, чтобы совладать с обрушивающимися на тебя эмоциями и сдавленно шепчешь: -  может мы все же поговорим? о... - тебе это дается с огромным трудом, вот красного черепа так одной левой, а сказать наташе что-то так это хуже смерти во всех её проявлениях. - нас? - надежда_вера_любовь звучат в одном этом кратком местоимении. давай поговорим о нас, нат... ты придвинешь дверь, водружая её на свое место и потоптавшись на месте, присядешь на край кровати, снимая щит со спины и ставя его рядом.разглядывая свои руки: все еще слишком холенные для солдатской доли - еще один бонус сыворотки - шрамов на тебе не остается. а после снова поднимешь на рыжую глаза. - почему ты мне помогаешь? только честно. - ты не станешь облекать этот вопрос в "нам". потому, что знаешь - романофф бы не дрогнув убила барнса. а значит она тут из-за тебя. осталось только понять, что же ею движет и сколько правды было в словах бака о том, что она... она к тебе неравнодушна.